mawerick: (Default)

      Полуподвальное помещение. Выкрашенные стены, потолок. То тут, то там стояли разного калибра стулья, висели шляпы и другие разные интересные вещи, которые притягивали взгляд.
Все началось с того, что я пила кофе, а он курил, стряхивая пепел в бокал на длинной ножке. Мы говорили. О чем? Да о том, о чем говорят люди выпив бутылку водки, вискаря или коньяка. Да, мы говорили за жизнь, на трезвую голову. Такие разговоры всегда меня немного пугают тем, что на следующее утро ты тоже ясно помнишь, о чем ты говорил.
Для меня это все было в первый раз. В первый раз я пила кофе без сахара, в первый раз ходила и смотрела, как выставляют свет. И вот пока прожекторы не начали светить куда надо, мы продолжали говорить и пришли к двум таким простым, но, наверное, важным  для нас выводам: математик должен быть шизофреником, если ты не шизофреник, то ты и не математик и второе – все мы умрем.
Я продолжала разглядывать студию, и внутренне загадывать, как же все это будет, происходит дальше. Как я буду стоять, что я буду держать.
- Эта штука подходит играть в крести нолики, - указала я ему на прожектор, на который была установлена какая-то штука с прикрепленными клеточками.
Он улыбнулся. Ему нравились мои фантазии.
И вот я уже брожу босиком. Мне хотелось быть собой, и поэтому  я просто осталась в джинсах, рубашке и никакого платья и чулок. Я это я.
Стул, кресло. Поза выглядит такой естественной, ты просто сидишь на стуле, как курица, но ты чувствуешь, что все затекает и хочется встать и попрыгать.
Он подходит и чуть сдвигает руку, пальцы, наклон головы, и ты понимаешь, что вот сейчас ты просто натюрморт. Выставленные предметы, которые создают нужные тени, свет, которые подчеркивает и убирает лишнее. Неживой натюрморт из живого тела.
Смена декораций и мы снова говорим. И вот эти произнесенные слова, создают настроение, ощущение, возникают тени, образы.
Снова стул, и вот ты уже чувствуешь себя акробатом, пытающимся удержаться сам и удержать чашку с блюдцем на ногах. И именно эта поза так соответствует твоей жизни. Удержаться, и удержать свой хрупкий мир, так похожий на чашку, которую ты наполняешь.
Именно начатый в определенном русле разговор, создает всю съемку потом. И когда ты уже становишься натюрморт, человек видит тебя под призмой произнесенных тобой слов. Направленная камера, свет. Снято.


что же это было.
А вот что.

"Черно-белые портреты блогеров"

И вы тоже можете в этом поучаствовать.  Фотографии покажу, когда будут.

mawerick: (Default)

Брать у нее интервью ее просто заставил главный редактор. Она ненавидела женщин, а таких успешных как она еще больше.
Чем больше она ждала, тем больше гадостей ей хотелось про нее написать.
- Простите, я опоздала, - она подняла глаза на голос и увидела молодую девушку в светлом пальто, шляпе, снимающей перчатки.
- Ничего, - стараясь не грубить, произнесла она сквозь зубы, - Клиент всегда прав.
Девушка улыбнулась и, кивнув официанту села за столик.
Задав все штампованные вопросы, ей хотелось задеть ее чем-нибудь, чтобы она перестала так уверенно улыбаться.
- Все люди одинаковые, когда не контролируют себя, - усмехнулась она, глядя в окно, где парочка размахивала руками, что-то пыталась доказать друг другу.
- Да и когда контролируют тоже, - улыбнулась девушка, разглядывая ее агрессию.
- У вас было много любовников? – с вызовом продолжала выговаривать она. И было толком не понятно, толи она ее осуждает, толи завидует.
- А кто вам сказал, что они меня любили, - она засмеялась.
- А вы их любили? – она крутила в руках ручку.
- Любовь? Это мое постоянное занятие, но я никогда о ней не говорю.
- Как вы можете обнажаться перед всеми этими фотографами, мужчинами?
- На их работах я выгляжу красивой, - девушка закинула ногу на ногу. Она сразу увидела, какие у нее маленькие и чистые сапоги, тут же задвинула свои ноги в больших грязных ботинках под стул.
- А разве вы не хотите быть красивой? – она усмехнулась, - К тому же многие мои фотографы женщины, - она задумалась, - А знаете что, пойдемте я вас познакомлю с одной из них, и вы все поймете сами.

- Джени, - крикнула она, входя по маленькой винтовой лестнице в чердачное помещение, - Не стукнитесь головой, - обернулась она к ней.
- Моя дорогая, - из дальней комнаты вышла девушка с копной рыжих волос торчащих в разные стороны. На ней были широкие брюки с большим количеством карманах, белоснежная рубашка и помочи. Они обнялись.
- Пришла поработать?
- Нет, привела тебе новую модель, - она кивнула в ее сторону.
- Какая милая, - Джени подошла к ней и стала ее разглядывать.
- Чего вы на меня пялитесь, как на корову, которую хотите купить, - она вжалась в стену, и прижала к себе сумку.
- Думаю, нам тут потребуется что-то покрепче, - усмехнулась она, и пошла в сторону окна, - Где тут у нас коньяк.

- Съемка пирожного тоже может быть искусством, - Джени сидела на полу и разливала коньяк по бокалам, - Главное показать изюминку.
- Я хочу быть изюминкой, - хихикнула она. После второго бокала, она расслабилась и уже забыла, почему так ненавидела эту девушку, которая притащила ее сюда.
- Она готова, - Джени пихнула подругу, - Ну что девочки за работу.
Джени встала так уверенно, как будто и не выпила до этого три бокала коньяка. Она взяла камеру и стала устанавливать ее на штатив.
Когда Джени обернулась к ним, они уже были раздеты.
- Так пирожное это вкусно и красиво, а не вульгарно, - крикнула она ей, - Сядь вот так. Господи, где ты работаешь, на панели что ли? – командовала Джени.
- Мой главный редактор насилует мой мозг, - смущенно заметила она, стараясь делать, так как говорит фотограф.
- А, а, ну это заметно. Ты должна быть собой, а не той кем тебя хотят видеть другие.
Защелкала камер. Этот звук успокоил ее.

Она стояла на улице и разглядывала фотографии. На нее смотрела красивая женщина, во взгляде которой не было этой постойной агрессии на всех, за которой скрывалась не уверенность. Она присела на скамейку и закурила.
- Что же это было? В тот момент, перед камерой, я была больше, чем я есть на самом деле, - она снова взглянула на фотографии.
Придя домой, она подавила жуткий соблазн выставить эти фотографии в своем блоге.
- Разве это была она? И могла ли она когда-нибудь стать такой.
Она встала, походила по квартире и, остановившись в коридоре, посмотрела на свои огромные ботинки. Быстро одевшись, она выскочила на улицу, добежала до обувного магазина, и купила сапоги на высоком каблуке с узким носом.
- Черт, а как я буду в них ходить? – бормотала она, идя домой с коробкой в обнимку.

Главный редактор сидел за большим столом, на котором стояло несколько грязных чашек.
- Ты опять не сдала свой материал вовремя, - не поднимая головы, пробубнил он, - Мне давно надо тебя уволить.
- А кто тогда будет писать, - усмехнулась она.
- Тебя никогда не в офисе, я не вижу, как пишешь.
- А я еще и любовью занимаюсь, и это ты тоже не видишь, - хихикнула она, и только тут он поднял на нее глаза.
Он так бы и продолжал сидеть за столом с открытым ртом, разглядывая ее в узком черном платье, если бы не зазвонил телефон.
- Ну что, я увольняюсь? – она направилась к двери.
- Что? Нееееет, - быстро замах он руками, - Это я не вам, - произнес он в трубку.
- Пирожное с изюминкой, - усмехнулась она и вышла из кабинета.
mawerick: (Default)

Он сидел и играл на гитаре, когда она остановилась и направила на него камеру. Его рука замерла, музыка оборвалась одновременно со щелчком затвора.
Она быстро пошла прочь, а он что-то выкрикивал ей в след.
Красная лампочка в ванной, ванночки с реактивами, пленки, развешанные на прищепках, как выстиранное белье.
Она обмакнула бумагу в жидкость, на мокрой поверхности стала, провялятся фотография.
Увидев результат, она вздрогнула.
Не дав полностью высохнуть бумаге, она намотала шарф и бегом побежала к тому месту, где играл музыкант.
- Почему вы так ненавидите фотографов? - выпалила быстро она и протянула ему фотографию.
Он взял осторожно все еще влажную фотографию и молча, разглядывал, отложив гитару.
- Потому что вы воруете души, - он протянул ей снимок.
- Но, - она не знала что сказать, - Но как, же художники рисующие портреты? – воскликнула она, защищаясь.
- Они воруют постепенно, и к концу душа уже приукрашена  художником и теряет свою реальность, - он пожал плечами, - А фотограф показывают все как есть. Раз и, правда, - он снова заиграл.
Она продолжала стоять рядом, как будто ждала еще каких-то слов.
- Что ты стоишь? – он прекратил играть, - Да, я злой, я по жизни злой. Такой как на твоей фотографии, - он ткнул пальцем в снимок, - Иди уже отсюда.

mawerick: (Default)

Капли дождя превращали вид за окном в потертую старую фотографию. Серые тона, блеск луж. Капли сбегающие по запотевшему окну - послания, размышлениями об отношениях, эстетика прозрачно-одинокой жизни, полети в прошлое. Безмятежность, затяжной сна и ощущения, что время стало, и теперь дни исчезают настолько быстро, что в конце недели все еще кажется, что только ее начало. Прохлада города, которая тут же проникает дом и обхватывает ее ноги. Клетчатый плед на полу и чашка кофе, согревающая в дождливый день. Кофейный запах,  придающий фотографиям свое очарование. Она переворачивает страницы и тут же замирает, стараясь проникнуть в кадр, увидеть глазами фотографа,  услышать его мысли, почувствовать биение его сердца.
   Черно белая фотография: берег реки, темный задний план, которая помогает сделать фигуру двоих такими яркими отчетливыми. Они. Их темные фигуры слились в одну. Обнявшись, они пытаются согреться. Холодный ветер с реки, проникающий под их одежду. И медленное течение реки, как течение времени, которое замерло на доли секунды, пока они вместе.
   Кадры из жизни. Люди, продолжающие свои дела, даже когда фотограф нажал кнопку. Они не позируют, они просто живут. Мальчик, скучающий на выставке, мужчина, разговаривающий по телефону и тут же поправляющий цветок в вазе, большой плакат собаки. И вот  ты уже замечаешь сходство положений: мужчина, собака. Может именно это он и хотел показать, делая снимок. Четкие линии лестницы и люди спускающие, как призраки. Маленькая девочка с шариком, которая чуть с любопытством смотрит в объектив. Ее шарик белое пятно, на фотографии. Шарик и девочка, как будто подсвечены контуром, и темные тени взрослых вокруг. Так выглядит детство, так он его видит. Фотограф, продолжающий бродить по городу и фотографировать жизнь. Черно белая жизнь, но такая яркая и настоящая.

mawerick: (Default)

      Он сидел и нервно курил уже третью сигарету. Она чуть опаздывала. Время ожидания не придавали ему уверенности. Она была известным фотографом.. А он?  Он был просто студентом с пятого курса, которому поручили взять интервью. В редакции  посмеивались над ним, а когда такой известный фотограф согласилась дать ему интервью, за его спиной еще стали и зло  шушукаться.
А что он сделал? Он просто позвонил и предложил ей выпить кофе и французские булочки в ее любимом кафе. Она же ему подарила за это два часа.
И вот из этих двух часов уже прошло полчаса. Он нервно курил и рисовал в своем блокноте. 

Read more... )

 

mawerick: (Default)

   Дым разъедал ей глаза, кто-то пытался оттащить ее в укрытие, а она продолжала наживать на кнопку. Дом горел, был слышен треск падающих балок. Она видела ее в проеме двери пару секунд. Маленькая девочка стояла и смотрела в ее объектив. Ее большие глаза были наполнены страхом. Несколько секунд, прогремел взрыв.
Она проснулась от собственного крика.
- Что случилось? – в дверях стоял отец, - Тебе опять это снится? – он включил свет, подал ей воды и присел рядом на кровать.
 

Read more... )
mawerick: (Default)
Открываю папку под названием «Фото», в ней много разных снимком, чужих, собранных с разных сайтов, присланных кем-то.
Я включаю просмотр, для меня это документальное кино с примесью художественного. Не которые фотографии я разглядываю подолгу. Они рождают во мне истории, эмоции.
Фотография как рисунок, бывают четкие линии, контуры, а есть только цвета, размытые контуры, которые только дают намек на суть.
mawerick: (Default)
Он любил свою работу, в его студии появлялось много людей. Они никогда не спорили с ним и делали, что он хотел. Получались шедевры.
Его студия была на чердаке, она плохо отапливалась, он вечно мерз. Одна из моделей связала ему шарф, теперь он его не снимал. В карманах его жилетки всегда лежали конфеты, он подкармливал своих моделей, как воробушек, которых  кормил в парке.
Когда не было работы, он придумывал себе игру. Выйдя на улицу, он представлял, что только приехал в этот город, что он гость. Дома, около которых он проходил каждое утро, теперь казались ему другие. Он видел, что отвалилась штукатурка, что покрасили скамейку и поставили новые баки для мусора, которые уже успели разрисовать в яркие цвета. Он ходил и удивлялся увиденному и конечно фотографировал, ведь завтра он приедет  в другой город.
Он сидел на своей любимой скамейке, прижав фотоаппарат к груди, и просто нажимал на затвор, делая фотографии. Щелк, щелк. Проходили люди. Мама, толкающая коляску, другая держащая ребенка за руку. В кадр попали только руки. Он фотографировал эти моменты. Покормим воробьев, он вставал и отправлялся дальше, рассматривать свой город, который на время становился чужим.
mawerick: (Default)

Он всегда считал, что его жизнь, это черно-белая фотография или цветная. Сейчас его период был цветной и даже, наверное, цифровой, так быстро проходила его жизнь и разные события.
Он был успешен, его приглашали на лучшие показы, его фотографии украшали лучшие богатые дома. У него была красавица жена. Они были уже женаты пять лет, и у них росла милая девочка.
Они познакомились на съемках, она была его модель. Ему понравились ее пухлые губки, которые всегда надувались, когда она что-то хотела. Когда они объявили о свадьбе, все ее друзья в голос кричали, что это отличная партия для нее, его друзья помалкивали.
После того, как родилась девочка, она перестала сниматься и просто сидела дома.
Он ушел на работу, как, обычно крикнув ей что-то из коридора, не услышав ответ, он захлопнул дверь и пошел к лифту.
Уже подъезжая к студии, он вспомнил, что забыл взять фильтры.
Выругавшись, он развернул машину и поехал назад.
Открыв дверь, он услышал какую-то возню в квартире. Тихо, как вор он пробрался к комнате, откуда исходил шум. В приоткрытую дверь, он увидел свою жену, точнее даже не жену, а только движение ее груди. Этот живой маятник притягивал его взор.
Она вскрикнула, и он очнулся.
Найдя в коридоре то, что нужно, он так же тихо закрыл дверь и вышел вниз.
Достав пачку сигарет, он прикурил, отметив про себя, что очень спокоен.
Сидя на кухне в трусах у своей любовницы, он потягивал кофе, курил.
- Ты знаешь, я сегодня застал свою жену с любовником, - он затянулся.
Девушка насторожилась и резко повернулась к нему.
- Теперь ты с ней наконец-то разведешься? - в ее голосе слышалась вся женская ненависть и зависть к его жене.
- Нет, а за чем? - он выдохнул дым, скрывая свои уставшие глаза.
- Как за чем?  - ей еще хотелось добавить, что теперь он сможет жениться на ней, но она промолчала.
- Нет, какой в этом смысл, даже если я женюсь на другой, она тоже начнет мне изменять,  а так мы с ней квиты, - и он потянулся к девушке.
- Ты мне надоел, убирайся, - выпалила она.
Он спокойно встал, надел штаны и ушел. Он просто устал от всех истерик, которые его окружали.
Даже его маленькая дочка незаметно превращалась  в свою мать. В том, как она что-то просила у него проскальзывали капризные нотки. И все чаще и чаще он стал слышать от нее: "Папа отстань, папа не лезь не в свое дело, а мама мне разрешила". И он отстал.
Ему хотелось курить. Он достал пачку, она оказалась пуста. Смяв ее, он метким броском зашвырнул ее в урну и отправился к ближайшему ларьку. Рядом стояла бабушка и продавала яблоки. От нее исходил сладковатый аромат.
- Милок, купи яблоки, только вчера собрала.
Не раздумывая, он забрал все. Они осторожно высыпали яблоки из ведра в пакет.
- Вот спасибо, смотри осторожней ручки у пакета не крепкие, - она спрятала деньги и засобиралась домой, что-то бормоча себе под нос.
- Спасибо, - он обхватил пакет и направился к машине.
Уже подходя к студии ручки пакета все-таки не выдержали и яблоки разлетелись по улице.
- Черт, - он отшвырнул со злостью пакет и начал собирать яблоки.
Потянувшись за очередным  яблоком, он увидел маленькую ручку, поднимающую яблоко.
Подняв глаза, он сумел разглядеть только улыбающееся лицо  и руку, протягивающую яблоко. Он поднял руку к глазам, пытаясь защитить глаза от солнца и разглядеть девушку.
- Спасибо, - он взял яблоко.
- Давайте я вам помогу, - и она начала быстро поднимать яблоки, складывая их в свою мешковатую сумку.
Он открыл дверь в студию и пропустил ее вперед. Она осторожно вошла в темноту помещения.
Привычным движением он включил свет. Яркий прожектор ослепил ее. Она прищурила глаза от непривычно яркого света.
- Куда можно высыпать яблоки? - она присела, и открыв сумку начала выкладывать яблоки на журнальный столик.
А он уже стоял за камерой и привычным взглядом рассматривал ее в объектив.
- Можно, я вас пофотографирую, - и, не дождавшись ее разрешения, он сделал первый кадр.
Она улыбнулась, взяла яблоко и прижала его к губам. Он услышал, как ее зубы впиваются в плод. По студии разлетелся запах, а он ощутил кисловатый вкус во рту.
- Лови,- она кинула ему яблоко. Поймав его, он тут же впился в него зубами.
Так они и познакомились. Она приходила в его студию, когда хотела. Он почти ничего о ней не знал, он даже толком не знал, как ее зовут. Это была его Муза, как он ее называл.
Она приходила, смотрела, как он работает, или просто сидела на полу и читала книгу.
Он иногда подглядывал за ней и вместо своих моделей фотографировал ее.
Готовясь к очередной выставке, он никак не мог выбрать нужный кадр. Его это выводило из себя, и он начал бросаться на окружающих. Много курил, пил кофе и бродил по городу по ночам.
Он стоял за камерой, она тихо подошла к нему сзади и обняла.
- Ты можешь для меня заплакать? - в его голове уже родился образ.
- Могу, - она притянула его к себе.
Он стоял и смотрел, как ее глаза наполняются слезами. Он потянулся за камерой, не отрывая взгляда от ее лица.
По щеке потекла слезинка, оставляя мокрый след. Он снимал, снимал  эти глаза наполненные слезами для него.
Выставка была через месяц.
- Это лучшие твои работы, - говорили ему критики, разглядывая ее глаза, в которых отражался он с камерой.
Через пару дней после выставки, он пьяный катался по городу. Шел дождь, было сыро. Руки не слушались, и машину повело.
Его нашли на следующее утро.
Теперь его фотографировали неумелые руки криминальных фотографов.
Рассматривая полученные фотографии, они удивлялись безмятежности и спокойствию мертвого лица.
Девушка стояла и смотрела на свое огромное лицо, висящее на стене.
- Вы как будто оплакивали его тогда, - произнес молодой человек, подойдя к ней сзади.
Она вздрогнула и обернулась. Ее глаза были наполнены слезами.
- Я его друг, - он протянул ей руку, - Пойдемте, выпьем кофе, вам сейчас это необходимо.

mawerick: (Default)

Он всегда приходил на ее показы, посмотреть на ее цапельную походку. Его всегда пускали в первые ряды, но как же иначе, он был лучший, лучший фотограф. Он смотрел на ее узкое тельце через объектив, сегодня она была слишком бледна и от грима, и от света, и конечно же из-за очередной диеты, на которой она сидела. Развернувшись, она пошла назад, чтобы надеть очередной наряд. Платье висело как на вешалке, но так и надо, он знал, что так и должно было быть. Мужчины, которые сидели рядом, мысленно раздевали ее, он чувствовал похоть, которая исходила от них, а женщины пытались прикинуть, как на них будет сидеть этот или тот наряд.
- Все равно вы в это не влезете, - хотелось сказать ему, этим напыщенным жирным мадамам.
Он сделал еще пару кадров зала. Кто-то ему был знаком, кто-то нет.
В который раз он отметил, что в зале много молоденьких молодых людей с камерами, которые возомнили себя профессионалами, они фотографировали его девочку и потом печатали ее фотографии в разных журналах и газетенках.
Он уже не раз судился, но особо это не помогало.
- Это шоу бизнес, - говорил ее продюссер, устраивая очередную фотосессию.
Показ был закончен, он убрал камеру в сумку. Уборщик начал прибирать зал, подметая пол и убирая стулья.
Он посидел еще немного в пустом зале и пошел за кулисы.
Она сидела у зеркала и снимала грим. На ней уже был натянут свитер, который скрывал ее узкие плечи и отсутствие груди, и старые джинсы.
- Ты выглядишь бледной, может, все-таки перестанешь изматывать свой организм  диетами, - он присел рядом на стул и провел рукой по ее волосам.
- Папа, не начинай опять, - она провела ватным шариком около глаз, посмотрела на черноту оставшуюся, на белоснежной вате и швырнула шарик в корзину с мусором.
- Хорошо, хорошо, - он устал с ней спорить. Он сидел и просто смотрел на нее, вспоминая, как делал первые ее кадры. Ее пухлые ручки тянулись к нему. Уже тогда он знал, что она станет звездой, но он не хотел, что бы такой ценой.
- Пойдем, поужинаем, - мягко произнес он.
- Ты же знаешь, я на диете, - произнесла она, с тоской глядя на него.
- Ну, я поем, а ты посмотришь, - улыбнулся он.
- Папа, - она улыбнулась и кинула ватным шариком в него.
- Ты же знаешь, я не люблю есть один, - в его голосе была усталость и тоска, - Я закажу тебе салат.
- Пап, а  ты видел в зале того молодого человека, рыжего с большой камерой в руках, - произнесла она, заглядывая в его глаза.
Он всегда боялся этого момента, момента, когда она влюбится и в ее жизни появится другой мужчина.
- Видел, а что, - он старался придать голосу безмятежный оттенок.
- Мне кажется, он очень талантлив, ты не мог посмотреть его работы, ну и помочь, у тебя же есть связи в галерее, - он слышал в ее голосе дрожь, и оттенки, которых не замечал раньше.
- Я подумаю, что можно сделать, - он пытался не показать ей свою ревность, нахлынувшую на него.
- Ты прелесть, папочка, - она чмокнула его в щеку.
- Давай, возьмем  его с собой поужинать, я вас познакомлю, - она щебетала, а он почти ее не слышал.
- Да, конечно, я пойду вниз, заведу машину, - поднялся, поцеловал ее в лоб и, взяв в руки сумку, пошел к лестнице.
Впервые за столько лет, сумка с камерами давила ему плечо и тянула вниз.
Сидя в машине, он чувствовал жуткую усталость, из зеркала заднего вида на него смотрел старик.
В его голове проносились кадры, фотографии, которые он делал. Он вспоминал, как впервые оказался на показе мод. Как увидел свою будущую жену. Их свадебные фотографии лежали в самом толстом альбоме, где-то на шкафу. Он вспоминал, как хоронил ее, ее хрупкое тело не выдержало родов. И всю любовь он отдал маленькому кричащему существу, к которому он боялся подходить, а потом не отпускал ни на минуту.
Он вспоминал, как впервые привел свою девочку на подиум, ей было толи пять, толи шесть. Она кружилась в розовом платье и говорила: " Папа, я принцесса?"
Она была его принцесса.
- Папа, открой машину, - девушка стучала по стеклу и тянула за руку несуразного молодого человека.
Он нажал кнопку, и они ввались в машину, добавляя аромат молодости.
- Добрый вечер, - чуть слышно, смущаясь, произнес молодой человек.
- Папа, ну поехали, я жутко голодна.
- Ну, что молодежь, едем кутить, - он взял в себя в руки, отгоняя старые виденья, как закрывал старые альбомы с фотографиями, и завел машину.

mawerick: (Default)
Он шел по улица городка. Все было знакомо. Там стояла телефонная будка, за углом был магазинчик, где продавали свежевыпеченные булочки и можно было выпить кофе. Вот туда он и шел.
Было пять утра и скоро город должен был проснутся. Проедет почтальен на велосипеде, начнут открываться лавки, хозяева маленьких кафе начнут выносить столики, стулья и готовить первое кофе.
Он шел в лавочку по продаже хлеба. Он всегда туда ходил, когда работал ночью. Сумка с камера давила плечо, он устал.
Подойдя к магазинчику, он увидел, как хозяин несет мешок с мукой в подвал. После него осталось бело облако муки.
- Снег пошел, - подумал он, улыбнулся и взялся за ручку двери.
Прозвенел колокольчик, ему на встречу вышла улыбающаяся хозяйка.
- С добрым утром. Опять работал ночью? - женщина была пухлая и улыбающаяся. Наверное, именно такими должны быть продавщицы хлеба.
- С добрым утром, - он прошел к своему любимому месту, за столик у окна. Он сидел всегда там и смотрел, как просыпается город, как бегут дети в школу, как проезжает маленький грузовичок, развозящий молоко.
- Тебе как обычно? - хозяйка стояла за прилавком в белом фартуке. Он всегда был у нее белый, чистый.
- Да, - он вдыхал запах только, что испеченного хлеба и свежесваренного кофе.
- Ты грустишь? - она принесла чашечку, молоко, тарелку с булочками и маленькую баночку джема.
mawerick: (Default)
Она сидела на высоком стуле, скорее табурете, под светом яркой лампы.
Он смотрел на нее сквозь объектив.
- Ты воруешь их жизни, - заметила она, рассматривая его фотографии на стенах.
- Нет, я просто заимствую образы незнакомцев, - он щелкнул кнопкой, потом еще щелкнул.
- Это фальш, это все ерунда, это не их жизни, - она слезла со стула и подошла к большой фотографии плачущей девушки, - да это красиво, но что кроется под этим? Ее горе стало красивым. Разве это правильно? - она стояла и продолжала смотреть, - все смотрят и восхищаются, но они не чувствуют горя, они просто чувствуют красоту.
Он подошел к ней.
- Я просто смотрю на жизнь через объектив, так она становится для меня реальней, - он задумчиво посмотрел на портрет девушки, - я их фотографирую и придумываю им жизнь, свою версию их жизни.
- А мою жизнь ты тоже придумаешь?
-Нет, ты просто моя работа, ты не моя незнакомка. Давай продолжим.
А вечерами или рано утром, или когда у него не было работы, он брал свой фотоаппарат и уходил на улицы, как охотник, он искал своих незнакомцев, он придумывал им жизни и искал свою.  Через объектив он чувствовал их радость, их боль, их красоту, тоску.
Все эмоции людей проходили через его кадры.

Profile

mawerick: (Default)
mawerick

November 2011

S M T W T F S
   1 23 45
67 89101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 10:28 am
Powered by Dreamwidth Studios