mawerick: (Default)


Старуха медленно шла привычным маршрутом – дом, магазин и снова дом. Она перестала смотреть по сторонам, после того как упала зимой и сломала ногу. Опустив плечи, старуха чуть шаркала ногами. На ней как обычно была ее любимая шляпка, побитая молью, и меховая накидка, с которой она не расставалась даже летом. На плече висела сумка, с батоном и его любимыми гранатами. Глядя в зеркало, ей казалось, что она сама походит на засохшую косточку граната. Старуха покупала их уже пятнадцать лет в одном и том же магазине. Придя домой, старуха выкладывала гранаты на окно, чтобы они еще взяли солнца. Гранаты портились, высыхали и сгнивали внутри, есть их было не кому, вот уже как пять лет. Пять лет, как она похоронила мужа, но все так же каждый день покупала ему пару гранатов, в надежде, что придя домой, она услышит его ворчание: «Опять купила не зрелые».


Почему именно гранаты мне кажутся символом одиночества. Не знаю почему.

Шляпа

Feb. 10th, 2011 11:56 am
mawerick: (Default)
Он очень любил свои шляпы, кепки и другие головные уборы. Чистил их щеточкой, стряхивал тщательно снег и капли дождя.
Как же она завидовала его шляпам. Это же, сколько мыслей можно узнать, а сколько времени провести вместе. Сидишь себе на его голове, обнимаешь.
Она подала ему шляпу, провожая его на работу.
Очень она завидовала шляпам, но только одно ее расстраивало, он так часто их забывал и терял.
mawerick: (Default)
Мысль сбежать в кино в середине рабочего дня, пришла как-то неожиданно и уже не отпускала. Офис шумел как муравейник. Люди вокруг что-то делали или делали вид, что делают. Она огляделась, как вор перед грабежом. До нее никому не было дела. Взяв сумку, она вышла из офиса.
- Сбежала, сбежала, - прыгала в голове мысль, пока она стояла около здания и смотрела в небо. Похожее ощущение у нее было, когда она в десятом классе сбегала с урока истории.

- Выбирайте, - кассирша повернула к ней экран, на котором были видны свободные места.
- Ну, - она смотрела на полностью свободный зал, - Давайте вот тут, - она тыкнула в середину.
В зале было тихо. Она поднялась на свой ряд, но села ну место рядом со своим.
Когда в зале стало темнеть, вошла парочка.
- Вот бездельники, - подумала она с негодованием, - Все работают, а они развлекаются.
Они выбрали место справа от нее.
В темноте она видела только их темные профили.
Когда пошли первые кадры, в зал вбежала кто-то еще.
- Разрешите, - мужчина пытался пройти, не задев ее колени.
- Вам что зала мало, - проворчала она.
- Это мое любимое место, ответил он и сел рядом.
- Вот черт, - подумала она.
Парочка справа начала целоваться. Она видела, как их черные силуэты скрещивались и становились общим пятном.
Она, не отрываясь, смотрела на них, и перестала улавливать смысл происходящего на экране.
Смотря на целующуюся парочку, она испытывала жуткую зависть. Ей хотелось, что бы сейчас ее так же целовали.
- Вам не нравится фильм? – услышала она шепот рядом.
- Что? – резко обернувшись, она уставилась на мужчину.
- Фильм? Вам не нравится? - ей показалось, что она видит его улыбку в темноте.
- Нравится, - она уставилась на экран, - Не мешайте.
Через пару минут, она снова разглядывала целующуюся парочку.
В фильме что-то грохнуло, и она вздрогнула от неожиданности, и только тут ощутила, что на ее коленке покоится мужская рука.
Они посидели несколько минут без движения. Руку она не убирала, и снова повернула лицо в сторону парочки.
Ощутив свободу, мужчина слегка сжал ее коленку, а потом начал слегка поглаживать, медленно двигаясь ей под юбку.
Она не вскочила, не сжала коленки, а только сдерживала дыхание, и стон.
Парочка зашевелилась, и она увидела, как парень сжал грудь девушки.
Рука продолжала гладить ее ногу.
На экране пошли титры. И только когда включился свет, ей в голову пришла мысль, что вот сейчас она его увидит.
Не поворачивая головы, она быстро вскочила и ринулась в сторону выхода. Проходя миом парочки, она с любопытством разглядывала девушку.
- Красивая, - отметила она про себя, - и ускорила шаг. Ей хотелось выйти из кинотеатра.
На улице начинало темнеть, как перед фильмом, когда гаснет свет.
- Сейчас пойдут титры, - подумала она, смотря, как падает снег, и появляются первый тени, - Как в кино.
Мимо проходили люди, а она продолжала стоять и смотреть на небо.
Кто-то пихнул ее и, очнувшись, она пошла в сторону дома.
Заходя в арку своего двора, она услышала быстрые шаги за спиной. Кто-то ее догонял.
В спину толкнули, и тут же ее прижали к стене.
Когда мужчина погладил ее по ноге, она узнала его руку. Та самая рука, из кинотеатра.

- С вами все в порядке? – услышала она голос за спиной.
Резко обернувшись, она увидела мужчину в шляпе, тень от полей, скрывали его лицо.
- Вы стояли, прижавшись к стене, я подумал вам плохо, - продолжал говорить он.
Его голос успокаивал ее.
- Тут был мужчина, он, - начала тихо шептать он.
- Вы тут были одна, - усмехнулся он.
- Одна?
- Одна. Вас проводить? – не слушая ее ответа, он подхватил ее под руку, и они пошли к дому.
- Что вы делаете вечерами? – он расспрашивал ее так, как будто они были знакомы.
- Смотрю кино, - соврала она.
- О! Я тоже люблю фильмы, - воскликнул он, - Может, сходим в кино вместе, - его рука чуть сжала ее руку.
Ей показалось, что она уже ощущала это сжатие.
- Какой фильм вы смотрели последний раз?
- Про поцелуй, - вырвалось у нее.
- Да? А мне казалось, это был фильм про убийство.

Она

Dec. 7th, 2010 10:12 pm
mawerick: (Default)
Выйдя из офиса, она по привычке взглянула на небо. Звезд в этом шумном, и ярком городе не было видно, только освещенные окна последних этажей бизнес центра.
- Ух, - вырвался изо рта звук похожий на шум закипающего чайника. Ей хотелось вот прямо сейчас оказаться дома, а не трястись в набитом плохо пахнущем метро.
Вздохнув, она толкнула дверь в метро.
Шум потока воды из крана всегда успокаивал ее. Она плескалась, моя посуду, как дети играются в ванной с резиновыми игрушками. Время начало замирать. На плите закипал куриный бульон. Осталось сделать лапшу, и суп будет готов.
Нарезая ровные полоски теста, она поймала себя на мысли, что потеряла время. Потеряла где-то между мойкой посуды и приготовлением супа. И сейчас уже было не так важно, сколько времени и какой сегодня день. Время, конечно, было, но где-то не с ней. Какие-то простые вещи позволяют просто выпасть, как воздушные шарики, сбегающие от хозяев в небо. В не времени.
mawerick: (Default)
Писк смски вырвал ее из непродолжительного сна. Она перечитывала ее уже в третий раз, - «Можно я позвоню?» Сколько они не общалась с ним, месяц, а может уже и два.
«Можно», - быстро набрала она.
Тут же зазвонил телефон.
- Привет.
- Привет.
- Ты знаешь, у меня было столько работы, - слышала она голос в трубке, - Дела. Да еще сын опять двойки стал носить, жена заболела.
- Да, да, - бубнила она, смотря куда-то впереди себя, на точку на стене.
- У меня тут проблемы, ты мне не поможешь?
- Ты знаешь, - она запнулась, не зная как отказать, - Я не совсем могу.
- Да, жалко, ну ладно, пока.
- Пока, - она откинулась на подушки.
- Ой, - услышала она снова голос, - Забыл тебя спросить, ты как?
- Все хорошо, - быстро произнесла она, сдвигая колесико на капельнице на одно деление.
- Я даже не сомневался, что у тебя все хорошо. Ну, пока.
- Пока, - она слушала гудки в трубке, - Зато все честны друг с другом, - произнесла она, закрывая глаза.
mawerick: (Default)

«Мы живем с теми, кого не любим, кого заставляем жить с нами, только чтобы убить невыносимую любовь», - прочитав, она закрыла томик Пруста. В книгах всегда можно найти то, что хочется найти.
Сидя у окна с чашкой остывшего кофе, она поняла, что очень устала от себя. Ей так хотелось выгнать это существо из дома, закрыть дверь и никогда не впускать назад.
Что именно выбило ее из колеи сегодня, она толком и не понимала. Может пришедшая в голову мысль, что если с ним что-то случиться она не узнает об этом. Не раздаться в темноте телефонный звонок с известием, не надо будет бежать, спасать. Ничего не надо. Никому и в голову не придет позвонить ей. Она не существовала в его жизни, только в каких-то мелких встречах.
Собрав длинные волосы в хвост, она быстро оделась и выбежала на улицу.
Звякнул колокольчик. В парикмахерской был особый запах. Шампуня, краски, лака.
Она откинулась на спинку кресла.
- Как будем стричь? – молодой человек, лаково проводил рукой по ее длинным волосам.
- Медленно, - произнесла она, закрывая глаза.
- Чуть подровняем?
- Нет. На лысо, - она зло посмотрела на свое отражение. Он любил ее длинные волосы. Наматывал прядь, когда они утомленные лежали в кровати, и их ноги переплетались.
- У женщины должны быть длинные волосы, - часто говорил он, - Забранные наверх, открываю шею.
- Вы уверены, - прервал ее мысли мастер.
- Еще как. Стригите. И пожалуйста, медленно, я хочу насладиться.
- Вам что-нибудь дать почитать?
- Можно я дорисую кроссворд, - она указала на газету, которая лежала на столике.
- Да, конечно. Я вот всегда путаюсь, - усмехнулся мастер, - Цифры это не мое.
Волосы падали на пол, и где-то внутри, она чувствовала, что состригает его, все мысли о нем.
Когда упала последняя прядь, она заштриховала последний квадрат, и удивилась, увидев вместо обещанного дома, его лицо.
- Вы красиво рисуете. Ну и как вам? – мастер стоял за ее спиной.
Она молча провела рукой, ежик. Такой же ежик, она ощущала на своей душе.
- Спасибо.
Выйдя на улицу, она направилась в метро.
Только в быстром потоке людей, ты ощущаешь, что один и никому не нужен. В машине, в пробках такого нет. Кто-то толкнул ее и прошел мимо. Она выбежала из вагона и направилась к выходу. Хотелось на улицу. Не видеть эти мрачные лица, которые мелькают рядом.
В переходе слышалась плохая игра скрипки, но это было лучше чем голос, объявляющий станции.
Она медленно брела к выходу, и тут почувствовала запах свежей зелени и роз. Пожилая женщина сидела на ящике и подрезала розы. Она встала, вдыхая это запах зелени, запах свежести и какой-то надежды.
- Купите, - женщина протянула ей цветок, - Свежие.
- Можно мне вон тех, мелких, - попросила она, указывая на ветку с мелкими красными розами.
- Вам очень идет стрижка, - улыбнулась старуха беззубым ртом, - У вас такие глаза.
- Спасибо, - она прижала к себе веточку и вышла на улицу.
mawerick: (Default)

По берегу моря ходил старик с корзинкой, и предлагал купить раковины.
- Купите, там шум моря. Он всегда будет с вами, - убеждал он отдыхающих.
Вокруг него бегали дети, требуя послушать море.
- Купите, - он подошел к молодой девушке в шляпе. У ее ног лежал маленький терьер, тут же стоял велосипед, на который он облокачивалась.
Она взяла самую большую раковину и приложила к уху. Пес насторожился.
- И правда шумит море, - заулыбалась девушка.
- Да, дай нам послушать, - закричала детвора.
- Я куплю у вас всю корзинку, - девушка достала вышитый кошелек и вынула деньги.
Старик довольно закряхтел.
- Эх, забирайте и корзинку.
Она раздала ракушки детям, оставив себе самую большую и корзинку, в которую тут же забрался пес.
Вынув из кошелька монетку, она подбежала к морю и со всей силы кинула ее.
- Эй! Что ты делаешь? – окликнул ее мальчик.
- Загадываю желания, - она повернулась к нему.
- На монетки надо покупать мороженое, - деловито заметил он, - А желания загадывать надо по-другому.
- Как?
- Нужно зажмурить глаза и на всей скорости проехать под вон тем мостом, - он указал в сторону старого моста, - Ну что поехали? А потом ты купишь мне мороженое, - он улыбнулся, показывая дырку, от выпавшего переднего зуба.
Девушка зажмурила глаза и сильнее нажала на педали.
- Пусть он…., - подумала она и быстро пронеслась под мостом, оставляя след на песке.
Терьер лая догонял ее и мальчика, который обогнав их, ждал около лотка с мороженым.
mawerick: (Default)

«Нежная», - так прозвали ее соседи, дети же дали ей другое прозвище, - «Ты расскажешь мне об этом во всех подробностях». Ее дом стоял в глубине сада и был выкрашен в нежные тона, которые со временем выгорели, от чего дом из далека казался просто белым. Когда кто-то приезжал из города выбирать себе участок или просто отдохнуть, то их обязательно водили к ней, показать образцово подстриженные газон и клумбы цветов, которые росли в определенном цветом порядке.
Гостей она любила и готовилась к ним заранее. Пекла пироги, начищала чашки и алюминиевые ложки.
- Пойдемте смотреть дом «Нежной», - заглядывая к гостям, произнесла женщина.
- К кому? – удивились те.
- Увидите, - усмехнулась женщина, - Только завтракать не будем.
- Том, мы пошли к Нежной, - крикнула она, догоняй нас.
- А к «Ты расскажешь мне об этом во всех подробностях»? – прыснул Том, я вас догоню, не съедайте весь яблочный пирог.
Гости смотрели то на мальчика, то на женщину, не понимая о ком, они говорят, и откуда мальчик знает, что будет пирог.
- Но как? Кто это? – задавали они вопросы, перебивая друг друга.
- Все узнаете. Ничего не скажу, - отмахивалась она от них, - Ее надо увидеть.
Они шли гуськом по маленькой тропинке вдоль забора.
Калитка была приоткрыта, сквозь листву выглядывали белые стены дома.
- Какой сад! – восхищались гости, - А как романтично выглядывает дом! Как будто листву подстригали специально, чтобы он выглядывал именно так.
- Так и есть, - кивала головой женщина, - Прежде чем стричь, она разглядывает дом из далека.
- Ты шутишь? – удивлялись гости.
- Правда, правда.
- Ах, вы так неожиданно, - встречала она своих гостей, - Могли бы и предупредить, - журила она соседку, пропуская ее в дом, где на столе уже стояло нужное количество приборов, а в духовке доходил пирог, запах которого пробирался в комнату.
- Откуда она узнала, что мы придем? – шептали удивленно гости, когда она выходила за вареньем.
- Внук прибегал вчера к ней, - еще тише отвечала соседка.
Этой женщине все казалось не достаточно нежным, вот почему она предпочитала употреблять слова в ласкательной форме: «чашечка», «ложечка», «миленький». Ей казалось, что для резной алюминиевой ложки, которой она разливает сиропы, название «ложка» грубое и некрасивое. И со всей нежностью в голосе, она называла ее – ложечка.
Гости поедали пирог, она присаживалась на кончик стула и, не просидев и минуты, вскакивала за чем-нибудь на кухню.
- Куда вы собираетесь этой весной? – слышали они ее голос из кухни.
- В Германию, - отвечали все хором.
- Вы расскажете мне об этом во всех подробностях, - произносила она, стоя в дверях с подносом в руках, на котором стояли фрукты из ее сада, - Возьмите вот это яблочко. А ложечки вот там, - суетилась она, - Удобно ли вам на этом стульчике? Может укрыть вас пледиком?
- Смотрите! Том забрался на дерево, - тыча пальцев в сторону, воскликнула девочка.
- Том, если ты упадешь, ты расскажешь мне об этом во всех подробностях, - тут же крикнула она.
Гости переглянулись, сдерживая смех.
- Приходите еще, - Нежная проводила их до калитки, - И в следующий раз предупредите заранее, - погрозила она пальчиком соседке.
mawerick: (Default)

Песок успокаивающее шуршал под колесами.
Каждое утро, она брала толстую книгу с полки, про любовь, заворачивала в хрустящую бумагу бутерброды на двоих, наливала в термос кофе и выкатив велосипед на улицу, отправлялась на прогулку. По дороге, в маленьком цветочном магазине, она покупала букетик светло-розовых тюльпанов, которые он любил и все, уложив в корзинку, медленно крутила педали. Куда ей было спешить. Впереди был океан и ожидание встречи.
- Я приду, обязательно приду, - пообещал он ей однажды. И с этого момента, каждое утро, она приезжала на пляж, привозила бутерброда и ждала его.
Пристроив велосипед, она раскладывала покрывало, разворачивала бутерброды, и налив кофе в маленькую чашечку, смотрела, как волны облизывают пляж, и медленно жевала хлеб с колбасой. Книга так и оставалась не открытой. Она хотела, чтобы он почитал ей. Услышать его голос.
Съев половину, она заворачивала все в шуршавшую бумагу, собирала плед, и отправлялась назад. Сегодня, он опять не пришел.
Обернувшись, она увидела, что темная туча, пытается ее догнать. Нажав на педали сильнее, помчалась домой. Первые капли упали ей за шиворот. Она поежилась, холодно. Туча догнала ее, пошел сильный дождь.
Когда она вся мокрая, почти подъехала к дому, то увидела, что у калитки кто-то стоит.
Мокрая рубашка прилипла к телу, волосы торчали дыбом, на носу висела капелька.
Она засмеялась, разглядывая его.
- Я опоздал? – улыбаясь, спросил он.
- Ты просто задержался, - она обняла его.
Мокрые они поехали наперегонки по городу, хохоча и крича друг другу. Брызги от их велосипедов разлетались в разные стороны.
- Я люблю тебя! – кричала она, обгоняя его, и тут же падая в лужу.
Он засмеялся и, отпустив руль, приземлился рядом.
- Мы в луже, - хохоча, произнес он.
- Мы в любви.
mawerick: (Default)

Ворона? Да пожалуй, ее можно назвать вороной, но что белой это точно. Она никогда не пойдет с толпой, скорее пихая локтями, полезет в другую сторону, при этом громко ругаясь матом. Короткие белые волосы, торчащие в разные стороны, а в зубах электронная сигарета. Попытка бросить курить, не убирая сигареты изо рта. Мужикоподобная походка, руки в карманах. Не высокий рост, коренастое тело. И голос, ну совсем не женский.
- Ну что мать вашу, - входит она в кабинет, - Этот брестский фас, - в ее руках игрушка похожая на мишку, - Мышей боитесь?
- Не а.
- Тогда пойду пугать бухов.
- Черт, - возвращается она, - Они тоже не боятся. Надо принести парочку живых.
Она ездит,  конечно же, на мотоцикле и ее мобильник висит в такой кожаной сумочке на поясе. Черные джинсы, черная рубашка скрывающее женское тело, все черное.
И когда стоишь рядом, кажется, что чувствуешь ее желание, и не к мужчине, а к тебе.
- Кто она?
- Юрист, - улыбаются в ответ.

 

mawerick: (Default)

Стоя у окна, и допивая чашку кофе, от которого ее уже подташнивала, она решила провести этот вечер по-французски.
- А в гостинице на окне у меня был выставлен ряд пустых бутылок, - как-то рассказывал он ей.
Убрав все с окна на пол, она стала выставлять свои бутылки, пустые вперемешку с еще не открытыми.
Выглядело это как-то смешно, но ей, почему то было не весело.
- Раз, два, три четыре, пять, - вспомнила она детскую считалочку, тыча пальцем в бутылки, - Ты идешь гулять, - указала она на бутылку красного, - А что не плохой выбор, - она стала разглядывать этикетку, - «Кот дю Рон.»
Где-то у соседей заиграли на пианино. «Тырнь, трынь, трынь». Звуки были скорее похожи на капли барабанящие по стеклу, чем на мелодию.
- Так бутылки я выставила, вино выбрала, - начала перечислять она, - Что у нас там еще должно быть по-французски? Сыр! – но открыв свой холодильник, она не нашла ничего.
- Ладно, не так страшно – приободрила она себя, - Надо пойти выпить ее на улице, - и, открыв бутылку, намотав полосатый шарф, она вышла на улицу, прихватив блокнот и ручку, - Еще бы француза найти, - мелькнула мысль, пока она сбегала по ступенькам вниз.
На улице было моросил мелкий дождь, и было как-то не уютно.
- Ну не менять же мне планы, - твердо решила она, и уселась на скамейку. Она делала маленькие глотки, ставила бутылку рядом, обняв себя руками, продолжала сидеть.
- Почему вы не идете домой? – услышала она хриплый голос за спиной.
- Потому что это будет не по-французски, - выпалила она, первую попавшуюся мысль.
- А, - мужчина обогнул скамейку и встал напротив нее. На плече висела большая сумка, как обвившаяся грудь старой женщины. На вид ему было где-то за пятьдесят. Седые волосы, торчали в разные стороны, на висках. Мелкие морщинки у выцветших глаз.
- А вы кто? – она протянула ему бутылку. Он пошарился в сумке и выудил оттуда пластиковый стаканчик.
- Я почтальон.
- Мне казалось, что почту разносят утром.
- Письма получать всегда приятно, - он попробовал вино, - Правда, сейчас их почти не пишут.
Он сел рядом, продолжая прижимать к себе сумку, как будто в ней было что-то очень ценное.
- А хотите батона? – неожиданно предложил он, - Это будет по-французски?
- Очень, - она улыбнулась.
Он достал батон, завернутый в пакет и, отломив, протянул ей.
Они молча пили вино и ели батон.
Мимо них прошла женщина, которая тащила за руку ребенка. Яркая курточка, резиновые сапоги и не понятно, толи мальчик, толи девочка. Ребенок останавливался и выдувал мыльные пузыри.
- Отношения людей похожи вот на эти мыльные пузыри, - старик указал трясущимся пальцем в сторону ребенка, - Красиво, но со временем все лопается.
- Да уж, - она сделала большой глоток и чуть поморщилась, - Знаете, я вот не понимаю, почему люди спорят о любви. Как можно утверждать, что человек не любит?
- Ну, - старик пожал плечами, - Может он считает, что умнее тебя и знает больше.
- А это так?
- Да нет, конечно, - старик засмеялся, каркающим смехом, - Я вот дурак. И ничего не понимаю.
- Зачем засовывать любовь в рамки греха или добродетели?
- Да зачем вообще рассуждать? – он протянул ей еще кусок батона.
- Действительно зачем, - спросила она скорее себя, чем его.
- А давай напишем письмо, - неожиданно спросил он, - У меня и конверт есть.
- Давай, - она вырвала из блокнота листок и протянула ему.
- Не, - он отстранил ее руку, - Ты пиши.
«Здравствуй, человек», - начала писать она, - «Ты снишься мне человек, я скучаю.
У меня никого нет, кроме тебя. Ты понимаешь?
Мой мир был разрушен, человек. Беспричинная нежность во мне для тебя.
Вернись, человек».
Она поставила точку.
- Так годится? – она протянула ему листок.
- Ну, - он прижал листок к лицу, стараясь прочитать ее каракули, - Как-то замысловато. Да, годится, - он вернул ей листок, и протянул конверт.
Она сложила листок вдвое, и, заклеив конверт, надписала адрес. «Человеку».
- Дойдет?
Взяв письмо из ее рук, он прищурил глаза, чтобы прочитать.
- Может и дойдет, - вздохнув, проговорил он, - Все зависит от получателя. Завтра отправлю, - решительно произнес он, убирая письмо в сумку.
Они допили вино, старик убрал покусанный батон и встал, держась за спинку скамейки.
- Пойду я, а то кошка меня заждалась, - он закашлялся и шаркая ногами, направился в сторону домов.
- Вечер по-французски удался, - произнесла она, ставя пустую бутылку в ряд на подоконнике.
mawerick: (Default)

Она резала укроп в салат, поедая длинные стебли, туда же рубила зеленые перья лука, и представляла себе, его сад, который он выращивал в течение жизни. Все его женщины, были разными садовыми растениями, полезными в его жизни. Кто-то был луком. Репчатым, и до сих пор рос на окне, давая ему полезные витамины. Витамины не всегда бывают вкусны, да это не нужно, главное чтоб полезно. А была в его жизни и сельдерей. Редкий, специфический вкус. Он пробовал ее недолго, так и не привыкнув к этому горьковато-сладкому вкусу.
Она была сорняком. Тем растением, которое он вырывал со своих грядок. А может он просто не умел ее готовить. И оставив ее хоть раз, она могла вырасти в прекрасную специю для его кулинарных изысков.
mawerick: (Default)
Этот звук всегда раздражал ее. Право колесо скрипело, и от звука не куда было деться, только остановится. Она подкатила к набережной. Перила были на уровне глаз, и закрывали почти весь вид. Приподнявшись на руках, она выглянула. Красный диск солнца, медленно спускался в воду. Вдалеке, как штрихи, виднелись мачты яхт. Руки устали, и она рухнула в кресло, ударившись локтем. Ее мгновенно пронзила острая боль. - Ну, хоть, что-то не потеряло чувствительность, - подумала она, растирая больное место. Хотелось посмотреть еще на садящееся солнце, но руки устали, и она не смогла себя приподнять. Перед глазами была деревянные перила, гладкие, отполированные руками. Она опустила глаза. В воде отражалось ее правое колесо, которое так предательски скрипело. Солнце село, и все вокруг погрузилось в сероватую дымку. Стало прохладно. Она вздохнула и с силой катнула колеса, и тут же появился этот режущий сердце звук. Левое колесо попало в лужу, и после этого за ней стал плестись мокрый след. - Как я справилась с этим в прошлый раз, - остановившись, подумала она. Звук прекратился, и она ощутила пустоту. Она помнила, что была боль, боль, боль. Которая, то опускала, то появлялась с новой силой.
- Доктор, можно мне обезболивающее, - умоляюще просила она, - Один укольчик.
- Вам не поможет, - качает он в ответ головой, - Только время.
- Вранье! – кричит она, подкатив к нему ближе, - Время не лечит!

Она открыла глаза, у окна стояла кресло-каталка. Далеко, чтобы доползти с кровати. Она закрыла глаза и снова открыла. Видение исчезло. Выключив будильник, она встала и мысленно покатила свое кресло по жизни.
mawerick: (Default)

Мальчик, то подбегал к женщине, то прятался в кустах и выскакивал с криками. Она улыбалась, и продолжала идти дальше, размашистым шагом, как матрос, идущий по палубе, почти не обращая внимания на него. Они шли запускать змея. Еще вчера он сделал с дедом змея, выклянчив у бабушки красную ленту на хвост. И теперь мама несла его, высоко подняв над головой, как знамя, а он носился, вокруг прыгая от радости.
На поле уже пробивалась первая зеленая трава и полевые цветочки, которые торчали кустиками, то тут, то там.
- Ветер тут правильный, - резко остановилась женщина. Ее рыжие волосы выбелись из под косынки.
- Дай мама, - заныл мальчик, прыгая вокруг нее, и пытаясь схватить змея.
- Подожди. Сначала я, - и она побежала со змеем по полю. С ног слетела тапочка, но она продолжала бежать, не обращая на это внимания.
- Мама, мама! Дай, - пытался догнать ее мальчик.
А она уже стояла, держа натянутую веревку и смотря куда-то в небо, где резвился выпущенный змей.
- Ну, мам. Я тоже хочу, - ныл и попал ногами в нетерпении сын.
- И я хочу, - вдруг задорно ответила она, высоко поднимая руку с катушкой, чтобы он не мог достать.
- А я ребенок, - хныкал мальчик.
- А я девочка, - невозмутимо ответила она.
Мальчик замер в задумчивости, и оглядев ее еще раз, воскликнул, - Ты не девочка! Ты мама! Отдай!
- А вот и нет, - она показала ему язык, - Я девочка! А ты глупый мальчишка, - и она, почувствовав в себе семилетнюю девочку, побежала со змеем от него в сторону.
- Отдай, - начал рыдать мальчик, пытаясь ее догнать, - Я бабушке скажу.
- У! Я беда! – она резко остановилась, - А еще и жадина. Если ты всегда будешь таким, тебя девочки любить не будут.
- Будут, - снова зарыдал мальчик, уже не знаю, толи отбирать у нее змея, толи дать ей поиграть еще. Хотелось отобрать, - Меня бабушка любит, - уверенно добавил он.
- Бабушка не считается, - продолжала вредничать женщина.
- Считается! – мальчик топнул ногой, - Она девочка.
- Значит и я девочка, - засмеялась она.
- Нет, - с новой силой зарыдал мальчик, - Ты мама! Отдай!
А змей не слушая их перебранки, подхваченный ветром, летал над их головами. Ему не было до них дело. Он был свободен.

художник
mawerick: (Default)

Зима была для него в этот раз слишком долгой. Грязный город раздражал своей серостью.
- Тут не выносимо, - жаловался Клод своему другу, - Мне не хватает солнца, зелени, цветов.
- Обычная погода для нашей местности, - улыбнулся Марен, - Через месяц будет тепло, и все что ты хочешь.
- Месяц, - простонал Клод, - Еще месяц.
- Каждый год ты говоришь одно и тоже, - засмеялся Марен.
- Я не такой оптимист, как ты, - проворчал Клод.
Они шли вдоль набережной. Река только кое-где начала выглядывать из подо льда, но солнце уже пригревало достаточно для того, чтобы получать удовольствие от прогулки.
Это было их традицией впервые дни апреля гулять по набережной и смотреть, как трескается лед, как появляются мамаши с колясками и дети на велосипедах. Они слегка кланялись прохожим, с которыми встречались в прошлом году.
- Какие скучные одинаковые лица, - ворчал Клод, разглядывая людей идущих им на встречу, - Такие же, как в прошлом году, - он тасовал лица как карты, чтобы найти то единственное, которое не видел в прошлом году. Его взгляд перебегал с одного на другого.
- У тебя слишком хорошая память на лица, - засмеялся Марен, - Я вот не помню ни одного.
- Счастливчик, - и тут его взгляд выхватил лицо молодой женщины. Она стояла и кидала крошки, прилетевшим уткам, - Я ее не видел раньше. Ты не знаешь кто она?
- Милое создание, - прищурившись, произнес Марен.
- Это я и без тебя вижу. Кто она? – он замедлил шаг, чтобы рассмотреть ее.
- Кажется это дочка моей соседки, она …, - не успел закончить он, его друг уже направлялся к девушке.
Ее высокая статная фигура, приковывала его взгляд. Она манила его к себе.
Клод встал рядом с ней, и не находил слов, чтобы начать разговор.
Она посмотрела на него, и молча, протянула кусок булки.
Клод робко коснулся ее руки. Ее пальцы были холодные. Она вложила свою руку в его ладонь. Вот и все. Он сжал ее. Их пальцы становятся теплыми, потом горячими и вот они уже пылают. Сколько он так стоял? Секунду, минуту? Ему казалось что вечность. Они не издали не единого звука, но ему казалось, что он слышит ее бархатный тихий голос, который проникает прямо в сердце. Голова девушки наклонена вниз, кусок булки падает на землю и его тут же растаскивают воробьи. Она улыбается, и смотрит прямо на него. Их взгляд встречается, она дарит ему свою улыбку. Клод чувствует, что околдован этой женщиной.
Она высвобождает свою руку, кланяется ему и уходит в сторону города.
- Эта женщина, - Клод почувствовал, что может теперь произнести хоть слово, - Так кто она?
- Дочка моей соседки, - Марен подошел, к нему усмехаясь.
- Какой у нее бархатный голос, - не слушая, продолжил Клод, - Так кто она?
- Клод ты в порядке?
- Ее голос, - снова повторил Клод.
- Клод! – Марен встряхнул его за плечи, - Клод, это девушка немая, с детства.
- Что? Ты врешь! – покачал головой он, не понимая, о чем говорит его друг, - Как немая? Я же слышал.
- Я знаю ее с самого детства, - повторил Марен, - Немая.
- Я тебе не верю! Ты врешь! – Клод гневно посмотрел на него, - Зачем ты врешь! Я же не глухой, или? – он посмотрел на друга. Тот не врал, - Но как? Я должен ее увидеть, - он ринулся в ту сторону, куда только, что ушла девушка, - Она мне еще не все сказала.
Марен пожал плечами, не удивляясь замашкам своего друга, и побежал его догонять.
mawerick: (Default)

Наш роман начинался, как обычно описывают в любовных книгах. Шел дождь, ты спешил домой, без зонта и старался не наступать на лужи, но в ботинках все равно хлюпала вода.
Я сидела мокрая и такая несчастная под скамейкой. Ты увидел, и тебе стало жалко. Запихав меня к себе под куртку, ты ускорил шаг. Ты боялся, что я простужусь.
Ты думал, что взял маленького ангела, который займет кусочек твоей жизни и будет жить на кухне, ну может иногда на кресле, но проснувшись на утро, оказалось, что теперь весь дом и ты сам принадлежит уже взрослой кошке.
Когда тебя долго не было, я спала в обнимку с твоим самым любимым свитером, оставляя на нем белую шерсть, которую ты потом с трудом пытался очистить.
Как и все мы ссорились. Я писала в твои любимые ботинки и демонстративно уходила на кухню, забиралась на подоконник и дела вид, что жду другого.
А ты злой, и так уже опаздываешь на работу, надевал что-то другое, и весь день шел на смарку.
И только вечером, сделав себе бутерброд, ты видел эти ангельские глаза, которые смотрели на тебя, они тебе все прощали. Ты не выдерживал, как ты мог. Отламывал кусочек хлеба и побольше колбасы. Протягивал на ладошке. Я нехотя спрыгивала на пол, съедала колбасы, оставив тебе кусочек хлеба. Так честно, поровну.
А затем была ночь и я снова спала у тебя на груди. Тебе было тяжело и трудно дышать, но разве ты мог спихнуть или прогнать.
Вот так бы мы и жили, если бы я была кошкой, а не просто женщиной.
mawerick: (Default)

У нее был свой придуманный мир. Нет, это не было королевство или что-то волшебное. Просто тот же дом, тот же город, только они всегда были вместе, и она была счастлива.
В придуманном мире, все было просто. Завтрак, обед, ужин, ожидание его с работы, штопанье носок, ссоры с соседями, споры какой фильм смотреть, все как у людей.
- Ты знаешь, наш сосед сверху, - начала, как-то рассказывать она.
- Ты живешь на последнем этаже, - улыбнулся он, - Опять придумываешь.
- Ну как же, сосед, старик, ты что забыл? Он еще за солью приходил, - не унимается она, - Когда мы ужинали.
- А ты разве умеешь готовить? – усмехнулся он.
И только тут она оглядывается и понимает, что находиться в кафе, и не виделись они несколько недель, да и соседа у нее правда нет, она живет на последнем этаже.
- Ну что ты грустишь? Все хорошо, - успокаивает он ее, как обычно.
- Я не грущу, - произносит она, а у сомой слезы, сопли, - Я не обижаюсь.
Да и как можно обижаться на тот другой мир, придуманный, что его нет? Это же почти так же, как обижаться на Деда Мороза, что принес не тот подарок.
mawerick: (Default)

Уроки закончились и все разбежались по своим делам. Она стояла около своей парты и складывала тетрадки в сумку. Ее волосы еще по-детски были заплетены в косичку. Февраль. На улицах еще лежал снег, но она начала чувствовать, что что-то происходит вокруг. Меняется она, меняется погода.
Градусник за окном показывал минус, а ей уже хотелось выскочить на улицу в легкой курточке нараспашку, намотать яркий шарф, и бегать в резиновых сапогах за корабликами, плывущими по ручейкам.
Последний урок, последний год в школе, и только сейчас она начала понимать, что такое означает слово «последний». И сейчас стоя в классе, она прощалась со своим детством.
Иногда только тоненькая дверь отделяет детей от мира, которого мы называем реальным. Они пытаются распахнуть ее раньше времени, заглядывают, подслушивают, а потом, однажды открыв ее, всю оставшуюся жизнь пытаются ее закрыть.
Она пошла к окну и, отодвинув цветы, распахнула его. Ее тут же окутал запах свежести, прихода весны. Запах перемен.
В коридоре послышались шаги и голос. Она прислушалась.
- Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать, - эти строчки повторялись вновь и вновь.
Она стояла у двери и слушала как мальчик, ходит туда-сюда по коридору, своим еще не сломавшимся голосом заучивает стихи.
- Я вам пишу, - повторила она. И ей захотелось оказаться в том мире, где писали письма, где мужчины вызывали на дуэль друг друга, где не было телефонов, а было такое томление от ожидания, где все было настоящим.
Она схватила свою сумку и, распахнув дверь, выбежала на улицу, продолжая произносить стихи.
mawerick: (Default)

Проснувшись и взглянув на календарь, она тут же подскочила.
- Я ничего не успеваю, - бегала она по квартире, - Такой день. Такой день, - повторяла она.
Чайник, мука, варенье, она хотела приготовить праздничный ужин.
- А подарок! – воскликнула она.
Под ногами крутился котенок. Его черный хвост все время попадался ей под тапок.
- Не крутись под ногами, - строго произнесла она, - Иди на место.
Он грустно прижался к стене, чтобы она его не затоптала, и стал наблюдать из-за своего укрытия.
У нее все валилось из рук. Мука была на полу, варенье капельками разбрызгано на столе.
- Зачем ты так бегаешь? – решился остановить ее котенок.
- Ну как же ты не понимаешь, - вспыхнула она, - Сегодня же день влюбленных, масленица, да еще и новый год, - быстро перечисляла она.
- Китайский, - ехидно добавил котенок.
- Ну да, Китайский, - согласилась она, не понимая его иронию, - Не мешай мне.
Когда она, спеша и натягивая, порвала двое колготок, а пирог подгорел, котенок не выдержал и выскочил на нее из укрытия.
- Так, хватит, - он повис на ней, - Успокойся.
- У меня ничего не получается, - захныкала она.
- Давай сегодня будет просто хороший день, - котенок прижался к ней, вытирая лапкой слезы, - Просто день.
- И он придет? – хлюпая носом, спросила она.
- Конечно, придет, - уверенно произнес котенок, - Мы сейчас приготовим чай, поставим варенье на стол, достанем его любимую книгу и будем ждать у окна.
- Правда?
- Конечно, правда, - уговаривал ее котенок, - Ведь это просто день. Просто хороший день.
Котенок помог ей прибраться на кухне, притащил его любимую книгу, и она налив чашку горячего чая села с котенком у окна и стала смотреть на падающий снег и ждать его.
- Прости меня малышь, - тихонько произнесла она, прижимая котенка к себе.
Она чувствовала, как поглаживая котенка, успокаивается и уже не помнила, чего так суетилась. На кухне убаюкивающе шумел чайник, она и не заметила, как задремала.
Когда послышалось звяканье ключей и скрип открывающейся двери, она все еще дремала в обнимку с котенком.
В квартире пахло таким уютом, что он чуть замер, принюхиваясь и прислушиваясь.
Тихонечко пройдя на кухню, он увидел ее, сидящую около окна, с котенком на руках.
Он стоял в дверях и смотрел на них, чувствуя, что сегодня какой-то просто особенный день.
mawerick: (Default)


Она любила бабочек, клеила их из бумаги, рисовала на обрывках листков. Ее друзья знали, что она любит, и дарили ей фотографии, и стеклянные хрупкие фигурки бабочек.
На ее шторах, в квартире, висели маленькие бабочки, с яркими крыльями, и когда она открывала шторы, бумажные крылья шуршали, и ей казалось, что эта стайка летит к солнцу.
Она сидела в кафе и пока ждала кофе, и его, рисовала на листке бумаги очередную бабочку.
- Ты хочешь так же беззаботно порхать как они? – он наклонился к ней и поцеловал ее в шею, задев мочку уха, отчего у нее побежали по телу мурашки.
- Нет, - она улыбнулась, - Я хочу быть такой же хрупкой и красивой.

Ночью он смотрел, как она спит, проводя рукой по спине, по торчащим острым лопаткам. Ему казалось, что это крыло бабочки, которые она рисовала.
- Моя бабочка, - он поцеловал ее, вдыхая запах ее сонного тела и прислушиваясь к ее дыханию, - Я боюсь, что ты улетишь и оставишь меня, - прошептал он и, правда, испугавшись.

фото

Profile

mawerick: (Default)
mawerick

November 2011

S M T W T F S
   1 23 45
67 89101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 10:26 am
Powered by Dreamwidth Studios