mawerick: (Default)
Телефон молчал.
Но она еще помнила те времена, когда в на другом конце провода был слышен женский голос.
- Барышня! Барышня! Соедините с квартирой 17.
Телефон молчал.
- Мама! Мама! Это меня, - подбегала она к телефону, отпихивая младшего брата, который успевал, что-то хихикнуть в трубку.
Телефон молчал.
- Ты выйдешь за меня? - услышала она тихое его шептание.
- Да! Да! - закричала она, разбудив всех соседей в их камунальной квартире.
Телефон молчит.
- У меня сын родился! У вас внук, - кричал он в трубку сообщая новость ее отцу.
И камуналка жарила картошку, доставала припрятанные на новый год консервы, пила водку.
Телефон молчит.
- Александра Ивановна? - ее сердце замерло, - Ваш муж умер.
Телефон молчит.
mawerick: (Default)
Детские сказки. Ты никогда не перестаешь в них верить. Может именно это тебя и отличает от всех других. Загадывать желания, задувая свечки, считать падающие звезда, и целоваться под мостами. Три кофейных зернышка, как-то случайно оказавшиеся в кармане. На счастья? Нет, они просто гладкие и вкусно пахнут, если зачать их в кулаке и вдохнуть. А может их просто надо закапывать и загадывать желания, и если вырастит кофейное дерево желание исполниться.
- Исполнится? – усмехаешься ты, - Зерна жаренные.
Голые деревья за окном, и только кот лениво посматривает на птиц из окна.
- Пойти гулять? – возмущается кот, - Вот еще! Там так холодно, - он отваривается и снова засыпает.
Дворник скребет метлой, убирая опавшие листья.
- Зима скоро. Снег, - пытаются подбодрить меня.
- Снег, - я вдыхаю утренний запах, чувствуя снег, - Снег, - это единственное что ты ждешь, вот что ты веришь, - Снег точно будет.
Я перекладываю три орешка из одного кармана в другой.


Все конечно хорошо. Но, вот люблю это слово. Снова стала болеть голова, так же сильно и часто, как год назад. Доехала до офиса и из носа пошла кровь.
Хочется снега.
mawerick: (Default)
Огни ночного города, приближающие с бешенной скоростью. Хочется стать птицей. Так красиво. Видны только точки и пятна. А кому нужны подробности? В сумке томики Пушкина, 50-ого года издания. Пожелтевшие листы, подчеркнутые слова, предложения. Кто-то выделял свои мысли. Старые фотографии, с надписями на другой стороне: «Танечке пять лет, 1927». Дедова библиотеке. Я могла часами стоять и читать названия книг. И конечно же сейчас все эти книги можно купить, скачать, но они мне так дороги. Теперь библиотека стала моей.
На спидометре 120, лес, заброшенные деревни, дорога вперед. Хочется остановится и еще погрустить, поплакать, но город уже тянет своими щупальцами обратно, в бешенную жизнь. И снова уехав за тысячу километров, я не верю что это произошло. Кажется что вот позвоню и бабушка даст трубку деду. На другом конце тишина. Цветы возложены.
Полная сумка томиков Пушкина, подчеркнутые слова, самое важное.
mawerick: (Default)
Утреннее метро. Спешка, толчки, недовольства. Книга, и ничего не замечаешь вокруг. На нее обращали внимание, кто-то с любопытством, кто-то задевал большой альбом для зарисовок, который она держала в руках, протискиваясь вглубь вагона.
Вы не замечали, что почти все художники странно выглядят? И это не только, какой-то сумасшедший блеск в глазах, но главное это одежда. Почти всегда намотанный на шею полосатый шарф, бесформенный свитер и юбка до полу, огромная сумка, из которой торчит бумага и обгрызенный кончик кисточки. Она долго рылась в сумке, и в ее в длинных, чуть костлявых пальцах появились два наполовину сточенных карандаша.
Грифель зашуршал о бумагу, добавляя свой такой особый звук в окружающий шум.
Она то проводила длинные линии, то лихорадочно штриховала области, иногда поднимая голову и поглядывая вверх. Рядом стоящий мужчина украдкой, заглядывал в рисунок и улыбался.
Объявили следующую станцию. Художница встрепенулась, как воробушек, быстро кинула карандаши в сумку, вырвала рисунок из альбома, протянула его мужчине и начала пробираться к выходу.
Он обрадовался, как ребенок, держа в руках свой портрет. Немного не похожий, но для него это было не важно. Усы похожи, а это главное.

Осень

Sep. 10th, 2011 10:18 pm
mawerick: (Default)
Про осень столько раз написано, сказано, нарисовано и даже спето. И вроде бы кажется, ну что еще. Золотистая листва, бабье лето. А на самом деле? Дожди, грязь и холодно. Но при этом мы продолжаем говорить: «Ах, осень!», как будто сидим дома в резиновых сапогах и пледе, а не только что промокли и замёрзли, так что зубы выбивают чечетку.
Ну, я то вообще люблю зиму.
Хотя именно осенью так приятно забраться в носках на подоконник и считать капали на окне.
Я досчитала до ста, но потом меня отвлекала пробегающая мимо собака, и я тут же пропустила несколько штук. Дальше считать было бесполезно.
Осень. Почему то именно осенью все начинаю говорить о яблоках. Но в наше время даже клубнику можно купить в феврале, не то, что яблоки.
А в духовке стоит шарлотка. Горячий чай и долгие разговоры на кухне.
- Скоро зима, - тут же замечаешь ты.
- Погоди! – возмущаются рядом, - Мы еще яблоки не убрали.
А ты уже бродишь в каком-то другом годе, строишь планы, шуршишь мечтами.
Осень.
mawerick: (Default)
Вечерний город. Усталые люди, по привычки спешащие домой, к телевизору, который они все равно не смотрят. Город прожил еще один из таких похожих друг на друга дней. Стайка бомжей, похожих на свору бездомных собак. Они вроде бы по отдельности, но всегда рядом, с огромными пакетами. Она стояла под деревом, чуть в сторонке. Мешок с тряпьём у ног, который она охраняла, как будто это мешок с золотой. Торчащие космами белоснежные волосы. В руках золотистый фантик от мороженного, с которого она слизывала остатки шоколада. Шоколад. И столько неподдельного счастье на лице. Улыбка. Еще маленький кусочек. Довольный блеск в воспаленных глазах, толи от сладкого, толи от воспоминаний, толи от выпитого утром алкоголя. Она подносит к глазам вылизанный фантик и читает название. Лакомство закончилось. Аккуратно сложив его, засовывает в карман джинсов. Вкусно. На лице все та же чуть глуповатая улыбка. Счастье. Постояв еще пару минут, причмокивая губами, она подняла свой пакет и направилась в сторону вокзала.
mawerick: (Default)
Открытая книга в руках, поезд выныривает из подземки и оказывается на улице. Стоят машины, куда-то спешат люди по своим делам, а поезд мчится дальше. Утреннее солнце врывается в вагон. И тут же на страницах моей книги появляются перевернутые буквы. Я отчетливо вижу «НЕ» и тут «ПРИ». Отражение букв. Они словно дети, скачут по странице. И такое серьезное слово «Не прислонятся» становится просто смешным. На другой стороне странице появляется моя ушастая тень. Торчащие проводочки из ушей. Смешно. Тени показывают нашу сущность – мы просто смешны.
mawerick: (Default)
Горячая чашка кофе, первый глоток.
На самом деле не пью я кофе, и чашка рядом стоит пустая. Мне лень идти наливать кофе. Но как просто написать – «Горячая чашка», как просто придумать мир, которого нет.
Станция в метро заполняется людьми, быстро бегущими по переходу. И только на второй день я замечаю, что проходящие мимо, подходят к бронзовой статуи собаки и проходят рукой по носу, а сели не достают, - по лапе.
- Что у нее просят? – тут же возникает мысль, - Может защиты? А кто-то удачи.
Нос желтый и блестит в полумраке зала станции.
- Четыре, - мысленно считаю я людей, касающихся собаки, до прихода поезда.
Девочка встает на цыпочки, чтобы дотянутся. Ее пальцы касаются кончика носа, она улыбается, вздыхает облегченно и бежит дальше. Мы все пропитаны ритуалами, привычками.
Горячая чашка кофе, первый глоток.
mawerick: (Default)
Старый Арбат. Закончился дождик, капли уже почти высохли, и только появившаяся свежесть превращала усталый четверг в какой-то особый день. Хотелось дойти быстро. Нет, я не опаздывала, но так хотелось уже дойти. Мимо проходили люди, толи туристы, толи просто гуляющие. А меня что-то подгоняло вперед. Я искала глазами номера домов и вглядывалась в названия заведений. Четыре, двенадцать, мне следующий. Но следующим оказался не дом, а просто троллейбус. Вокруг толпились люди, в троллейбусе были настежь открыты окна.
- Старый Арбат? Какие троллейбусы, - возмутитесь вы.
- А вот такие!
Да, да, я не ошиблась. Кафе это троллейбус.
Она стояла около входа, рыжая, улыбающаяся, чуть смущаясь.
В троллейбус заходили люди и рассаживались согласно «купленным» билетам.
И вот по Арбату прошел вечер, собирая усталость за день.
Загорелся теплый свет. Гитара в руках, первые аккорды, слова. Старый Арбат стал действительно старым, от произносимых слов, музыки и эмоций.
Она играла, пела. Первые аплодисменты, смущение, улыбка и блеск в глазах. Слова.
Синий Троллейбус наполнился рассказами о любви, дружбе и черном волчонке.
Время. Время никогда не отпускает с поводка, и мне уже пора бежать. Последние минуты, и я слышу ее голос, удаляясь.
mawerick: (Default)
- Ей! Хватит спать, - пихнула я фантазию.
- Чего тебе? – пробурчала она.
- Вставай! Нужно продолжение.
- Какое продолжение! Чего ты ко мне пристаешь! – возмутилась фантазия, - Отстань.
- Надо придумать что-то дальше.
- Тебе надо, вот ты и придумывай.
- Ну! Давай!
- Как вы все мне надоели, - вздохнула фантазия, - Про собаку помнишь?
- Ну, так.
- Вот про нее и пиши.

Пес осторожно пробирался сквозь толпу людей, стремительно куда-то идущих. Тощий, длинная шерсть слиплась и торчала клочками. Он поджимал хвост, как будто это было самое ценное.
Меня всегда удивляло, откуда они берутся в метро.
Пес сделал последний бросок и оказался под лестницей. На его морде появилось толи облегчение, то ли блаженство. Под лестницей было прохладно. Мимо проходили люди, а чаще пробегали, убаюкивая его топотом своих ног. Пес свернулся калачиком, поджав под себя все лапы и хвост. Но чем больше он успокаивался, чем больше погружался в сон, тем более развязно он лежал. Сначала лапа, подрагивающая во сне, а затем и хвост. И вот пес уже развалился, как у себя дома перед камином.
Недалеко от того места, где мирно спал пес, встала женщина в позе ожидания.
- Как воняет, как воняет, - бормотала она себе под нос и обрызгивала себя одеколоном.
До пса долетел приторно сладковатый запах одеколона.
Пес скривил морду и чихнул. Потом еще раз чихнул. И окончательно проснувшись, он уставился своими глазами на женщину.
- Что дружок, не нравится, - подумала я, глядя как чихает пес и выбирается из своего логова. Пес побежал к выходу, останавливаясь и чихая. И вот он уже превратился в рыже-коричневое пятно вдалеке.

Пятна

Jun. 29th, 2011 11:14 am
mawerick: (Default)
Он, она, мужчина, женщина, я превращаю людей в метро просто в пятна. Тяжелый рюкзак впивается в плечо, а я продолжаю стоять, погружаясь в свою книгу. Напротив сидит огромное светло-фиолетовое пятно, с лысой головой. Он внимательно изучает мою книгу, потом оглядывает меня, и на его лице появляется сомнение – а может уступить. Он обдумывает свою мысль, морща лоб. Чем больше он ее думает, тем больше он удаляется от желания подняться. И под конец, я уже вижу на его лице легкое смущение. «Ну не могу же я сейчас уступить, когда я так долго ждал?» - вижу я на его лице. Светло-фиолетовое пятно продолжает сидеть, а я стоять.
За моей спиной, кто-то встал, и я вижу, как желтое тощее пятно, быстро бросается к свободному месту, толкнув меня в спину. Все его движения, похожи на быстрые тонкие штрихи кисточкой.
- Готовые карикатуры, - думаю я, продолжая читать.
На выходе, на меня налетает зеленое пятно с огромной грудью с возгласом: «Мне же тоже надо!».
- Ну, кто поспорит с такой грудью, похожей на две огромные дыни.
Поднявшись на эскалаторе, на глаза мне попадаются босоножки 39 размера, на огромной платформе.
- Золушка сбежала с охранником, оставив принцу обе туфельку, - с усмешкой думаю я.

Мысли, как трусливые зайчики, выглядывают и тут же прячутся.
mawerick: (Default)
Белое, черное? Нет Красное, рыжее, тоненькая полносочка зеленого. Перед выходом на улицу смотришься в зеркало, хватаешь шарфик и наматываешь на себя. Драпируешь день полосатостью. Лучи солнца рисуют полоски на асфальте. Мимо пробегает девушка в полосатом платье. Рыже-белая кошка разлеглась на подоконнике, и делает вид, что ей нет дела до всех нас.
- Трам- традам-трам-традам-трам, - проезжает мимо трамвай, добавляя в мою полосатость, полосатые звуки.
Я отрываюсь от своей книги, и начинаю разглядывать людей, стоящих рядом, выискивая у них полосатость. Неровно загорелая девушка, полосатая как тигр, рядом с ней мужчина в полосатой рубашке, разглядывающий к ней в книгу.
Выбегая на улицу, я разглядываю небо, которое тоже сегодня полосатое. Тучки, то тут, то там.
mawerick: (Default)
Медленно просыпаться, чтобы потом быстро сбежать из дома. Не доверяя градуснику, выглядываю в окно, посмотреть, кто во что одет. Кто во что горазд.
Намазываю сладкие впечатления на кусочек белого хлеба, как джем. Солнечный зайчик скачет по пятам, перепрыгивая с машины, на соседние окна дома, заглядывает в телефон стоящей девушке у киоска и скрывается вместе со мной в метро.
В вагоне натыкаюсь на одинаковую парочку и тут же сдерживаю желание подойти к ним и спросить: «Кто из вас кто?». Длинные волосы, брюки скорее напоминающие юбку, и юбка так похожая на брюки. Бусы, собранные за ночь, сидя на балконе. Одни висят на длинных шеях, а другие намотаны на руки. Глядя на них, мне хотелось дать им пачку открыток, чтобы они раздавали их у входа в метро. Кто-то ведь должен раздавать открытки, чтобы их можно было посылать кому-нибудь.
Объявили мою станцию, я вышла, а солнечный зайчик поехал дальше.
mawerick: (Default)
На них нельзя было не обратить внимание. Она в строгом костюме, убранные волосы. Маска серьезности на лице. Он с легким безразличием, но так же безупречно сидящий строгий костюм.
Первое что я подумала, когда вошла в вагон, что они сейчас меня спросят, заказан ли у меня номер и хочу ли я завтракать. Эта парочка была так похоже на обслуживающий персонал в дорогом отеле.
Они стояли, как разругавшиеся любовники. Она чуть отстранено, но не так далеко, чтобы он не чувствовал запах ее духов.
Чем больше она думала о нем, тем быстрее он ее забывал. Это что-то из разряда законов физика. Так есть и все. И уже неважно, на чью голову упало яблоко, и кто его первый попробовал.
Объявили станцию, и она вышла, даже не взглянув в его сторону. И моя красивая теория о мужчинах и женщинах тут же развалилась. Они просто попутчики, как мы все.
mawerick: (Default)
Вот за что я еще люблю метро, так это за возможность отвлекаться или погружаться, куда-то в глубину себя. В машине такого делать нельзя, а то может случится - бум. А в метро можно глазеть по сторонам и что может случиться? Ну, налетишь на кого-то или кто-то налетит на тебя.
Выныриваю из книги, в голове все еще пятна мыслей. Они растекаются, как акварель на бумаге. Светлое переходит в темное.
Где из закоулков памяти всплывает первый рисунок сделанный для художки. Это был сова. Чучело совы, которое я срисовала. Мальчик, который жил на площадке вместе с нами уже ходил в художку и показал мне свои сделанные работы. И потом уже я увидела чучело, которое рисовало. Карьера художника началась с копии, не плохое начало.
Открываются двери, я выхожу на своей станции и снова ныряю в книгу.
Моя первая учительница в художке не любила рисовать, да и преподавать она не любила. А что может быть хуже, когда тебя учит человек, который не любит делать то, чему он учит. Я рисовала хуже всех, мне так казалось. И только когда я уже училась в вечерней школе, преподаватель действительно начал нас учить.
Он был художник. Я помню его большие ботинки, в которых вместо шнурков были проводочки. Он любил камни, и в каждой его работе, в натюрморте или пейзаже, угадывались грани камней.
На уроках он нам читал.
Двери закрываются, и я еду дальше.

Чудо?

Apr. 22nd, 2011 10:40 am
mawerick: (Default)
В какой-то момент перестаешь писать про город, про людей. Твой голова занята чем-то другим, великим, как тебе кажется, и просто мелочи проходят мимо тебя.
Мужчина в костюме с тросточкой. Его поддерживает элегантно одетая женщина. Ты натыкаешь на них взглядом и кажется, что попал в средневековье. И тут же спиной слышишь прокуренный женский голос и мат.
- Нет. Ты в этом мире.
Ветки метро и люди, разлетающиеся в разные стороны. Дела, встречи, расставания, но каждый раз спускаясь вниз, ты ждешь чуда.
- Чуда?
Найти монетку перевернутую орлом – это чудо?
Двери закрываются, и твое сонное отражение в стекле смешивается с людьми, оставшимися на станции. Ты видишь людей через себя.
Чашка с недопитым кофе. Последний глоток, почему-то самый горький, хотя сахар всегда остается на дне.
День так похожий на вчерашний с единственным отличием – названием.
mawerick: (Default)
Выбегаешь из подъезда, и тут же хочется вернуться назад. Тяжелая дверь закрывается, на улице. Холодно. Уши замерзают первые, они всегда замерзают первыми, потому что торчат. Пар изо рта тут превращается в нарисованное облачко из мультика, которое подвешивают на веревочке. Холодно. Хочется добежать уже куда-нибудь. Собака поджимает лапы и с надеждой смотрит на хозяина.
- Домой?
- Ну, пошли.
И даже вывески выглядят каким-то замороженными. Светофор медленно моргает и нехотя переключает свет. Холодно.
Горячая чашка в руках. Сначала греешь руки, и только потом пьешь мелкими глотками. На шее все еще намотан шарф. Стоя у окна разглядываешь пробегающих мимо людей. Они еще не добежали до своего тепла. На доме вывеска «Почта России». Сугроб, свисающий сверху, прикрыл слово «Россия». И как-то захотелось найти ящик, заполнить его карамельками, укутать в шарф банку варенья, чтобы не разбилась, на дно положить шерстяные носки и отправить кому-нибудь, аккуратно написав адрес и наклеить марки.
А этот кто-нибудь, будет быстро бежать до почты, чтобы получить посылку. Холодно. Усядется посередине комнаты, вскроет посылку, тут же намотает шарф, натянет носки на голые ноги и будет есть большой ложкой варенье, прямо из банки. Тепло.
mawerick: (Default)
Почему-то сегодня в книжном хотелось не выбирать книги, а смотреть, что и как выбирают другие. Девушка в полосатом шарфе, рассматривает обложки, а молодой человек в очках читает аннотацию. Поправляет очки, кладет книгу и берет следующую. Ребенок сидит на маленьком стульчики и в голос хохочет над нарисованными котами. Какая-то женщина пристроилась на стуле между полками, похоже она так и уснула, начав читать книгу, в отделе искусств.
По всему магазину раздается женский голос: «Сегодняшний выбор магазина». Я не слушаю дальше, мне не интересно.
За окном темно, снег, в магазине так уютно, что не хочется выходить. Я нахожу книги, которые искала, ненадолго задерживаюсь около блокнотов. Перебираю, рассматриваю обложки, и просто прохожу дальше, не взяв ни одного. Девушка на кассе подает зеленые пакеты с книгами, улица, снег, холодно.
mawerick: (Default)
Перекладываешь мысли с места на место, как книги, когда не знаешь какую взять и почитать. Хватаешь первую попавшуюся наобум. Просто синий корешок, со снежинками.
Снежинки. Прижимаешь книгу к себе, и на пару минут замираешь у окна.
- Раз, два, три, - считаешь прохожих вслух Просто так считаешь, чтобы чем-то занять мысли, - Четыре, пять. Одна собака, две кошки. Ворона.
Остановился трамвай, открылись двери. На улицу вышлю люди. Много людей, даже не сосчитать. Как стадо, всей толпой подошли к переходу. Красный, желтый. Кто-то не выдерживает и перебегает дорогу перед машиной.
Вот так же хочется перестать ждать и перебежать. Желтый, зеленый.
Под ногами кашица.
- Смотри, какая каша под ногами? – говорит бабушка внуку.
- Какая? Гречка? – оглядывается мальчик, - Не похожа.
mawerick: (Default)

Вечер. Пробки. Дорога, переходящая в тупик, забитый машинами.
- Это просто маленькая экскурсия по Москве, - успокаиваю я себя, сворачивая во дворы, и снова втыкаюсь в пробку. Из окна машины, разглядываю дома, проходящих мимо людей. Когда еще увидишь старую Москву. Пробегает мимо собака, поджав хвост, морозно. В машине играет музыка, придавая вечеру привкус романтики.
- Еще бы снег пошел, - думаю я, и машинально включаю дворники. Скребут стекло, как дворник по утрам подметающий асфальт.
В домах все больше загораются огни, и чувствуется тепло, дыхание приходящих людей, из труб валит дым. Дома дышат.
Навигатор, сообщается, что я прибыла. Хорошо, что есть кто-то, кто может сказать, что ты на месте.
Спускаясь в метро, ловлю себя на мысли, что не разглядываю людей, чтобы увидеть что-то, найти героя. Не выглядываю знакомые лица, просто иду.

Profile

mawerick: (Default)
mawerick

November 2011

S M T W T F S
   1 23 45
67 89101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 10:36 am
Powered by Dreamwidth Studios