mawerick: (Default)
- Ты знаешь, тебя цитируют, - я слышала, как он подошел сзади, потому что мне хотелось слышать его шаги.
- Ну, хоть кто-то меня помнит, - так привычно проворчал он.
- Мне хорошо.
- Ты что оправдываешь передо мной?
- Человек всегда чувствует себя виноватым, если ему лучше, чем другим.
- Это чисто ваша психология, - отмахнулся он от меня, - Человеки.
- Вот скажи мне, чем плохо быть как все? – он смотрел на меня в упор, как будто хотел найти что-то, чего не видел раньше.
- Ну, - попыталась объяснить я.
- Чем плохо быть как все счастливыми.
- Счастье у всех разное, - тут же быстро выпалила я.
- Глупая, - усмехнулся он, - Счастье одно, причины разные.
- А как узнать причину? – я смотрела на надвигающуюся тучу, которая появилась ниоткуда.
- Надо уметь слушать, - улыбнулся он.
По крыши забарабанил дождь, принося прохладу в город. Было так хорошо.
mawerick: (Default)
Я не заметила, что появилось раньше запах кофе или его шуршание.
- Тебя давно не было, - я не обернулась, и так зная, что он стоит за спиной.
- Да, - начал обиженно он, - Год, 28 дней.
- Только не говори мне сколько секунд, - усмехнулась я.
- И 52 минуты, - не слушал он меня.
- Откуда такая точность?
- А я считал, - все так же обиженно произнес он.
- Ты что скучал? – продолжала я издевается.
- Нет, просто считал, - ушел он от ответа.
- Ты же знаешь, мне хорошо, - попыталась я оправдаться.
- Да уж, вы о нас вспоминаете только когда вам плохо, - он начал злиться.
- Ну, видишь, - пихнула я его в плечо и на пол полетели перья, - Я о тебе вспомнила, а мне все так же хорошо.
- Ладно, ладно, - он улыбнулся, - Не подлизывайся.
- Знаешь, - я замолчала, - На этом хочется поставить точку и оставить такую короткую запись о нас. Все уже и так сказано.
- Знаешь, - передразнил он меня, - В мире есть только две короткие вещи. Это твоя жизнь и пенис мужика, все остальное слишком длинно.
Я хихикнула, а он замолчал.
- Лучше оставить недоделанный набросок, чем замазать картину слоями красок, под которыми ничего не будет.
- И что ты предлагаешь?
- Поставить пару точек, - он усмехнулся, - Тебе все равно захочется еще вернуться.
- Откуда ты знаешь?
- Я не знаю. Я просто этого хочу, как и ты.
mawerick: (Default)

- У тебя закончился кофе, - радостно сообщил мне он, входя в комнату.
- И чему ты радуешься? - ехидно спросила я, не поднимая головы.
- Тебе не надо мучится что пить. Меньше выбора, меньше мучения.
- Мне надо будет мучиться над чем-то другим, - меня радовало, что был кто-то рядом, на кого я могла злиться без последствий, - Люди, не знающие, что они делают на земле и не умеющие принимать решение, могут заменить это выбором напитка и почувствовать свою значимость – кофе со слифками, американо, капучино, зеленый чай, черный.
- Мне сходить купить кофе? – он направился к двери.
- Лень, - остановила я его.
- Знаешь, все несчастные рождаются от гнева их родителей, который не смог погасить даже любовное наслаждение.
- Хочешь сказать, мы сами виноваты? – усмехнулась я, выходя на балкон. Окна за зиму покрылись пыльными разводами, и хотелось нажать кнопку, чтобы заработали дворники и протерли стекло, как в машине.
- Да вы люди вообще все усложняете, - начал возмущать он, - Мало того что себе, так еще умудряетесь и ему, - он поднял палец вверх и быстро отпустил.
- Это чем это? Много всего просим?
- Ну и это тоже, - он махнул рукой, - Причем просите то как-то абстрактно. Хочу быть счастливым. А что такое счастье сказать не можете, - он открыл окно. Со двора потянуло звуками. – Такое впечатление, что каждый второй считает себя Дали или Пикассо, - продолжал ворчать он, - Вот тут у нас типа нос, а это вроде нога. А нельзя просто решить, что же вы хотите, - уже почти кричал он в окно.
- Ты чего орешь? – пихнула я его, - Вы сами нас такими создали.
- Вот знаешь, - он резко повернулся ко мне, его крылья выглядывали из открытого окна, - Еще неизвестно, кто кого создал и для чего.
- А еще меня удивляют люди, которые рассуждают о своей жизни, так как будто они могу ее прожить еще несколько раз, - не унимался он.
- Что плохого, если человек решает жить по-другому, - попробовала защитить я человечество, - Осознает свои ошибки.
- Не смеши меня, - он снова выглянул в окно, - Вы все хотите быть особенными, но при этом совершаете одинаковые поступки.
- Может мне сходить за кофе? – предложила я.
- Лень, - мы стояли у окна и смотрели, как внизу бегают дети, стоят в сторонке мамы, и птицы гоняются друг за другом.
mawerick: (Default)

Любовь похожа на одуванчик. Такая же красивая, и так же быстро разлетается, от легкого дуновения ветра.
Одуванчик. Сначала желтый и радостный, а со временем, побелевший, как седина на висках, и готовый разлететься, как куски отношений.
Иногда тебе хочется дунуть, чтобы все прекратилось и эти белые пушинки разлетелись в разные стороны. А бывает, ты случайно замечаешь, что одуванчик разлетается. Зеленая лысина, проплешина отношений. И как бы ты не хотел, но улетевшие пушинки уже не вернуть.
- Что же делать? – на меня смотрят эти большие глаза, требующие объяснения, - Давай спрячем его под колпак, тогда он останется цел.
- Он завянет, - качаю я головой.
На глазах слезы.
- Ну что ты, - успокаиваю я, - Любовь только похожа на одуванчик, - и я думаю на цветок, пушинки разлетаются в разные стороны.
- Правда? – не верит она мне.
- Не знаю, - честно говорю я.
Но, не дождавшись моего ответа, она бежит по полю, а за ней целый шлей взлетающих пушинок.
- Вот Судьба, она всегда такая, - услышала я его голос за спиной, - Всегда хочет проверить так это или не так.
- Значит любовь это одуванчик? – теперь я смотрю на него большими глазами.
- Вот только не реви, - он зашуршал крыльями, - У каждого цветок вырастает в разное время, - он замолчал, - А у некоторых целый букет цветов, - он хихикнул.
mawerick: (Default)

- Мне надоел февраль? – мы стояли на балконе и кутались под один пледом. Он был чуть выше, да еще и с крыльями, и ему доставалось пледа больше, - Мы можем его переименовать?
- Можем, но что это даст? – он пожал плечами, - Другое название надоест так, же быстро.
- Ты пришел меня развлекать или вводить в уныние?
- А что ты хочешь больше?
- Я вчера рассматривала людей в метро, - я замолчала, - У них такие лица, как будто они кого-то хоронят каждый день.
- Так и есть, - он пожал плечами, - Вы хороните себя в обыденности и скуке, - он отдал мне плед и почесал крыло. На пол упали перья.
- Тебе не кажется, что ты сегодня зануден? – меня злили его умные изречения, - Февраль похож на недовязанный свитер. Клубок ниток, и спущенные петли. И вроде хочется довязать, а желания и сил нет. Да и смысла уже нет, зима то заканчивается.
- Может просто лень? – он по-дружески пихнул меня, а я зло посмотрела на него, - Ну хорошо, хорошо, если я скажу, что сейчас предположим июнь, тебе бы стало легче? – я молчала и хмуро смотрела на улицу. Город казался серым, как будто злой ребенок забрал раскраску и все рисунки выкрасил в темный однотонный цвет, не оставив тебе чистых картинок.
- Тебе не кажется, что ты не грустишь, а просто получаешь удовольствие от рассказывания всем о своей грусти? – теперь он злился на меня.
- Ты на чьей стороне?! - я пихнула его руками, плед слетел, и мне стало зябко.
Он, молча, поднял плед и накинул мне на плече.

Снег

Dec. 29th, 2009 05:53 pm
mawerick: (Default)

Загорались огни, в город тихонько приходила ночь. Рисуя тени, укрывая самое страшное, что есть в городе.
Я вытянула руку и ловила снежинки. Они были просто огромные.
- Снег весь день, - произнесла я, поворачиваясь к нему, - Красиво, - снежинки закружились в танце в свете фонарей.
Он стоял рядом и смотрел куда-то вверх.
- Ангелы весь день летают, - тихо произнес он, - Город к празднику готовят. Видишь снежинки большие какие – перышки.
Мы, молча, стояли и смотрели на небо.
- Мечты людям возвращают, - еще тише произнес он.
- Получится? - мне хотелось, чтобы получилось.
- Стараются, - твердо ответил он, зашуршав крыльями - Очень стараются.
- Не хочешь к ним?
Он не ответил, а просто взмахнул крыльями. На мою вытянутую ладошку упали снежинки.
Город прятался в сугробах.
mawerick: (Default)

Я услышала недовольное шуршание его крыльев. Он всем своим видом показывал, что он тут.
- Ну и что тебе надо? – не оборачиваясь, спросила я.
- А давай подводить итоги, - осторожно предложил он, протягивая мне бумагу и ручку.
- С чего вдруг? Я что умираю? – усмехнулась я, поворачиваясь  к нему.
- Ну, все подводят, - заныл он, - Я тоже хочу.
- А я тут причем? – я села на пол, обняла ноги, всем своим видом давая ему понять, что ничего делать не буду, - Вот ты и подводи.
- Я не могу без тебя, - заныл он, - Ну давай.
- Слушай, ну ты и так все знаешь, - я пихнула его плечом, - Уж тебе то не знать. Ты же мой ангел.
- А мы другим расскажем, - он сел передо мной сложив руки в молитве, - Ну, пожалуйста.
- Вот скажи мне, а им то это зачем? – я  развела руками, - Ну зачем кому то наши итоги?
- Что никому совсем не надо? – он смотрел на меня недоверчиво, - Ну давай все равно напишем, а?
- И про что будем писать? – я нехотя взяла бумагу и ручку.
- Про суп из трубочки, - тут же предложил он и засмеялся.
- Это не смешно.
- Уже смешно, - он виновато опустил глаза и закрылся крыльями.
- Ага, давай еще про исполнение желаний, - зло произнесла я.
- А вот это уже не смешно, - он посмотрел на меня гневно.
- Давай уже ничего не будем писать, а? – я ему протянула бумагу.
- А вот давай не будем из крайности в крайность, - он отстранил бумагу.
- Зачем же тогда писать? – пожала я плечами, - Тебе, что нужна отписка.
- Ну, давай, - снова заныл он.
- И откуда ты только взялся такой на мою голову, - простонала я.
- Оттуда, - он указал наверх.
- Там чердак, - хихикнула я, - Я всегда догадывалась, что у меня не ангел, а ворона какая-то.
- Вот, только не надо, - насупился он, - Пиши, а то обижусь.
- Ладно, я придумала, - я закрыла от него бумагу и написала несколько строк, свернув, я отдала ему.
Он развернул и прочитал вслух:
«- ... Я потерялась, а потом нашлась.
- Что еще?
-… Я нашла
- Что?
- ...Вечность... Это Солнце, сливающееся с Океаном...
- Что еще?
- ...Его!».
Он сложил листок  и, спрятав его в нагрудном кармане, молча, направился на балкон курить.

mawerick: (Default)

Она стояла под сводами храма, смотря куда-то вверх. Ее губы шевелились в молитве.
- Ты думаешь, он тебя услышит? – с усмешкой произнес он. Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Расстегнутое черное полупальто, из тонкого дорого сукна, из под которого виднелся такой же черный дорогой костюм. Ее взгляд уперся в блеск золотого зажима для галстука.
- Надеюсь, - она подняла глаза. Его холодный взгляд тут же заставил ее опустить глаза. Она снова поймала блеск золота, он казался ей единственно теплым во всем его облике.

- А хочешь действительно ему помочь? – он чуть сощурил глаза и наклонил голову на бок.
Они продолжали стоять под сводами. Скрипнула дверь, она вздрогнула. Органист, поднялся к себе и стал настраивать инструмент к вечерней службе.
- Откуда вы знаете, что я хочу, кому то помочь? – она с вызовом подняла на него глаза, прислушиваясь к звукам органа. Ей хотелось, каких-то признаков реальности.
- Я могу наполнить его, - продолжил он, игнорируя ее вопрос.
- Но как? – она чуть подалась к нему, и отдернула руку, боясь, прикоснутся к его рукам, - Он потерял любовь к жизни, из минотавра, превратился в слабого зверя, готового лечь и умереть, а не бороться. Он говорит, что пуст, - продолжала она, ей хотелось выговориться, - Но я чувствую его силу, силу, которая так притягивала меня, эту страсть.
- Он пуст, - оборвал он жестко ее.
- Я не верю тебе, - она отвернулась и быстро пошла к выходу.
- Ты можешь наполнить его собой, - крикнул он ей в спину.
Она остановилась, свет бил ей в спину, и впереди себя она видела только собственную тень.
- Как? – обернувшись, прошептала она.
- Ну, уж не прося у Бога, - усмехнулся он, подходя к ней. Его грациозные движения завораживали.
- Как? – повторила она вопрос.
- Ты будешь отдавать свою душу, своей жизненный огонь ему, - он пожал плечами, как будто рассказывал ей, как приготовить суп.
- А это поможет? – она сомневалась.
- Больше чем твои молитвы, - он засмеялся.
- А тебе это зачем?
- Мне скучно, - он разглядывал свои ухоженные пальцы.
- Только то, - теперь усмехнулась она.
- Что ты знаешь про скуку, - зло произнес он. Его глаза стали еще темнее, - Ну так что, по рукам, - он протянул ей руку.
- По рукам, - она пожала его холодные пальцы.
- Вот и отлично, - он сильнее сжал ее руку. Она почувствовала, что что-то уходит из нее. Опустившись на скамью, она почувствовала усталость.

Он проснулся с чувством, что готов работать. Сев за стол, он быстро стал писать статьи, отвечать на письма.
Ей хотелось спать, она выключила будильник и забралась под одеяло. Тело было ватным и не слушалось.

Он вышел из зала, музыка стала приобретать для него другой смысл, ему казалось, что он стал жить заново.
Она стояла и смотрела в зеркало, на свое посеревшее, искаженное в гримасе лицо.

К нему подошел ученик, и пожал руку, - Это самое лучшее выступление, которое я слышал.
Она опустила плечи, и брела по городу, смотря себе под ноги.

- Ты отлично выглядишь, - она узнала его черные ботинки и подняла голову.
- Сколько еще? – умоляюще спросила она.
- Ты хочешь отступить? – усмехнулся он.
- Нет, - она протянула ему руку. Его холодные пальцы до боли сжали ее запястье.

- И почему женщины доводят себя до та кого, - он придерживал красивую молодую девушку за руку, проходя мимо оборванной нищенки, которая сидела, прижавшись к фонарному столбу.

- У тебя получилось, - он присел рядом с ней, подобрав полы черного пальто.
- Что получилось? – безразлично спросила она, тупо смотря перед собой.
- Отдать жизнь другому, - он закрыл ее глаза, и пошел прочь, испытывая новый прилив скуки.

mawerick: (Default)

Я сидела на скамейке и смотрела, как  дети играют во дворе. То залезают на горку, то качаются на качелях.
- Слушайся брата, он старше, взрослее. Он больше знает, - доносилось до меня.
На улице было прохладно, мерзли руки.
- Что тебе принести? – я не слышала, как он подошел.
- Только не вина, - улыбнулась я, - А то и так все считают, что мы  с тобой алкоголики.
Он мне протянул глиняную кружку.
- Что это? – я чувствовала хлебный запах.
- Горячее пиво, ты замерзла, - он сел рядом, - Ну не вино же.
Мы сидели и пили пиво, болтали ногами и молчали.
- Сколько тебе лет? – спросила я его, делая небольшие глотки. Вкус был чуть горьковатый.
- Много.
- То есть ты взрослый?
- Ну, можно сказать и так, - он смотрел на меня с любопытством, чувствуя подвох. Его крылья шуршали в такт с шуршанием последних листьев на деревьях, - А что?
- То  есть ты знаешь ответы на все вопросы. Правильно?
- Ну-у-у, - он развел руками, - Наверное, нет.
- Значит, меня с самого детства обманывали, когда говорили, что если взрослый, то все знает, - грустно заметила я, - Взрослые врут с самого начала.
- Просто есть вопросы, на которые ты ищешь ответы сам.
-  А если не находишь?
Он, молча, пожал плечами.
- Может, пойдем, спросим у кого-нибудь взрослого? – предложила я, вставая.
- А ты кто? – усмехнулся он, и зашуршал крыльями сильнее.
Я оставила его сидеть на скамейке, а сама пошла вдоль парка.
- А что за вопрос то был? – крикнул он мне. Я не обернулась.

mawerick: (Default)

Он бежал, толком не зная, сколько уже бежит и куда. За спиной слышались звуки барабанов. Он свернул за угол и прижался к стене. Кирпичи были холодные и шершавые. Его руки были прижаты к груди, он прятал нечто. Быстрое дыхание и стук сердца, как будто кто-то рядом выбивал его ритм. Страх, от которого по спине пробежал холодок. Послышались звуки скрипки, от неожиданности он вздрогнул.
Нужно было бежать дальше, но куда, он уже толком вообще не понимал, зачем бежит.

Не детективная история )

 



Всевидящее Око
mawerick: (Default)

- Почему он мне не верит? – мы стояли на балконе и смотрели, как раскачиваются ветки дерева в каком-то своем танце, смотрели, как появлялась пастельная дымка, как будто кто накинул легкую ткать на город.
- Не верит, потому что сам привык врать другим, - зло ответил мне он и зашуршал крыльями, - Вот и от других ждет этого же.
- Но нельзя мерить всех по себе, - тут, же запротестовала я.
- Это ты точно говоришь, - усмехнулся он, - У каждого человека в руках своя линейка.
- Какая линейка? – не поняла я, и обернулась к нему.
- Простая линейка, с делениями. У одних деления равны миллиметру, у других сантиметру, а у третьих вообще делений нет.
- И что? – я не понимала его.
- Что, что, - он постучал по своей голове, видимо предлагая мне подумать, - Человек берет свою линейку и меряет ей какое-то событие, или высказывание или мысль, или еще чего там происходит у людей. Если событие попадает на основные деления, установленные этим человек, как рамки данного события, то человек как-то почти не реагирует. Это значит, что он так же думает, или так же реагирует, а вот если не попадает, предположим, меньше, тот тут он негодует и считает, что все не правы, а прав только он.
- А если больше? – перебила я его.
- То человек чаще говорит себя, да я не прав, - он замолчал, - Только это бывает так редко. Люди даже со своими линейками мухлюют..
- А если делений нет?
- Этим на все плевать, - махнул он рукой, - Пошли лучше погуляем, ветер послушаем.



mawerick: (Default)

Жара. Мысли либо отсутствовали, либо были похожи на тягучий мед. Жара лишала сил, желания. Хотелось лежать, и чтобы легкий ветерок обдумал все тело.
- Ты похожа на вареную курицу, - он протянул мне запотевший бокал белого вина. На его шее был намотан полосатый шарф, а крылья белели, как только что выпавший снег.
- Тебе не жарко? - улыбнулась я, беря бокал.
- Я подумал, так ты лучше представишь зиму, - усмехнулся он.
- Сними, пожалуйста. От твоего шарфа мне становиться еще жарче.
- Нет проблем, - он быстро стянул с себя шарф и бросил его на пол.

mawerick: (Default)

Я слышала, как он бродит по комнате, пока я отрезала хлеб и наливала вино. Два кусочка черного хлеба и бокал холодного вина. Сделав первый глоток, я почувствовала всю жару в городе, скопившуюся за день. Голова закружилась.
- А где красное? – крикнул он мне.
- Сегодня только белое, - протянула я ему бокал, войдя в комнату, - Чего тебя надо?
- Это вместо здравствуй, я по тебе скучала, - ехидно заметил он.
- Я не скучала, - огрызнулась я, радуясь, что он тут.
 На улице темнело. Солнце покидало город, оставляя его теням и сомнениям.
- Поговори со мной, - попросила я. Он молчал, не замечая мой просьбы и не поворачиваясь в мою сторону. Просто стоял и смотрел на улицу, в темноту двора.
- Я прошу так много? – я ненавидела его молчание и то, что он мне хотел этим сказать.
- Тебе надо к врачам, - произнес как-то отстранено он. Его голос был чужим.
- Тебя это не касается, - крикнула ему я, разочаровавшись в его словах, - Я не это хочу услышать, - тихо произнесла я.
- Он тебе этого не скажет, - зло произнес он, - Не скажет никогда.
- За что ты так, - я сделала большой глоток, пытаясь найти защиту, хотя бы в вине.
- Ты же хотела поговорить.
- Уходи, - процедила я сквозь зубы, - Убирайся, - голос срывался на крик и молчание.
- Зачем ты пришел? Я тебе не звала.
- Да,  - он замолчал, - Ты завешь его, а он тебя не слышит, и прихожу я.
- Зачем?
- Напомнить, что жизнь коротка.
- Я не хочу это знать.
- Но ты это узнала, - он стоял и смотрел в мои глаза, - Что жизнь коротка, начинаешь понимать от шага к собственной смерти. Ни чья другая смерть, даже близкого человека не дает тебе этого понимания.
- Уходи, - я отвернулась, - Я не видела смерть, я вообще ничего не помню, - повернувшись, кинула я ему в лицо, - Не помню.
- Тебе надо перестать думать, - его голос звучал ласково, - Попробуй вернуться.
- Куда вернуться?
- Вернуться в себя, - он прижал меня к себе, - И я снова смогу летать, - мы стояли обнявшись, и только вино чуть колыхалось в наших бокалах, - Верни свои мечты и ты вернешь мне крылья.
- У меня нет сил, - попыталась оправдаться я.
- У тебя нет желания, - он отстранился, - Силы всегда найдутся, - снова жестко произнес он.
Мы стояли и смотрели на спустившуюся ночь. Темный двор, длинные тени от деревьев и такие же длинные от людей, длинные как наши мысли.

mawerick: (Default)

Дни я проводила  так, как его проводят старики, у которых они проходит иначе, чем у молодых – не потому, что им уже не чего делать, а потому что они уже не верят, что может что-то произойти нового.
- Ты слушаешь Баха, - в его голосе не было удивления, обернувшись,  я увила, что он стоит около окна и держит коробку от диска. Сквозь перья его крыльев пробивались лучи солнца, создавая причудливые тени на полу.
- Когда ты слушала его последний раз? – он поднял на меня свои голубые глаза.

 

Read more... )

 

mawerick: (Default)

-Пошли выпьем? – он протягивал мне бутылку красного вина. Его белоснежные крылья торчали в разные стороны.
- С чего вдруг? – спросила я, повернувшись к нему.
- Ты хочешь, чтобы я придумал тебе оправдание? – усмехнулся он.
- Не очень, - улыбнулась я ему в ответ. Мне и, правда, хотелось вина, а какой для этого должен быть повод, было не так важно.
Он сходил на кухню за бокалами и открыл  бутылку с таким характерным хлопком.
- Держи, - протянул он мне бокал, - Знаешь, я вот всегда удивлялся свойству людей искать всему оправдание, - он поднял бокал, разглядывая вино, - Но больше всего меня поражает, что даже плохое вы пытаетесь оправдать, - продолжал рассуждать он.
- Тебя потянуло на философию, - усмехнулась я, пробуя вино.
Мягкий чуть вяжущий вкус с кисловатым оттенком.
- Этот кисловатый вкус у вина, похож на ваши оправдания, - заметил он, пробуя вино.
- Тебе не нравится вино?
- Если бы оно мне не нравилось, я бы его не пил, - он налил себе еще вина, - И потом, другого все равно нет, - оправдался он.
Мы вышли на балкон,  и стали разглядывать луну через бокал с вином.
- Когда ты перестаешь оправдывать свой не комфорт, тогда  ты готов что-то менять, - с умным видом изрек он.
- А проще можно?
- Можно. Когда ты перестанешь оправдывать, чьи-то поступки, тогда будешь способен совершать свои, - повернувшись ко мне, произнес он, нахмурив брови, - Так понятно?
- Не очень, - подтрунивала я его.
- А ну вас, - пожал он плечами, - Людишки.
- Расскажи мне, что значит стоять на краю крыши? – перевела я разговор на другое, смотря в низ с балкона.
- Пошли я тебе покажу, - он потащил меня в комнату, - Забирайся на стул.
- Ты чокнутый, - хихикала я, влез на стул.
- Вставай так, что кончики твоих пальцев свисали, - не обращая внимания, продолжал командовать он, - Что ты дрожишь? Это же только стул, - возмутился он.
Я продолжала смеятся, держась за его руку.
- Теперь закрой глаза, - командовал он, - И представь, что у тебя внизу улица. Ты слышишь как еду машины, видишь, как двигаются люди. Вот дворник моет тротуар. Мимо проезжает мальчик на велосипеде, дворник дернулся и облил стоящую за спиной женщину, - рассказывал он мне, - А теперь разведи руки и прыгай.
Я прыгнула и тут же открыла глаза.
- Я прыгнула с крыши, - воскликнула я.
- Нет, ты прыгнула со стула, - громко рассмеялся он.
- Почему ты не возвращаешься, если тебе тут так плохо? – прищурив глаза, спросила я.
- Ну как же я оставлю тебя тут одну, - оправдался он перед собой.
Мы засмеялись и пошли допивать вино.

mawerick: (Default)

Я затянулась и выпустила дым в экран монитора.  В моей комнате курили только один раз. Я снова затянулась.
- Что тебе принести? – узнала я его голос.
- Вино, - улыбнулась я.
- Теперь в твой комнате можно курить? - усмехнулся он.
- Мне можно все, - я взяла бокал из его рук и протянула ему трубку. Он выпустил густой дым, пахнувший вишней.
- Как же твои швы на губах?
- Хуже не будет, - я закашлялась, поперхнувшись дымом.
- Тебе что не хватает вдохновения?- он заглянул в экран, на котором был открыт чистый лист.
- Пожалуй, - я отвернулась от экрана, - Пойдем, посидим на балконе, я порисую.
Он забрался на перила и свесил ноги. Я сидела, рисовала дерево, которое росло у моего дома и совсем не походило на мой рисунок.
- Черт, кончились чернила, - я тряхнула ручкой, она была пуста, - Знаешь, я чувствую себя такой же пустой чернильной ручкой, которая не может написать ни слова.
Я тряхнула ручку снова, на бумагу вылетела капля.
- Ты не думаешь, что когда человек пытается что-то творить, мы принимаем на себя бремя вины, убийства, страдания, смех над самим собой, коими наполнено всякое творение, - я смотрела на его крылья. Маленькие перышки торчали в разные стороны.
- Смотри, - он указал мне на дерево, где сидела ворона и что-то клевала, - Природа убивает постоянно, а вы называете ее прекрасной, - он усмехнулся.
- Ты хочешь сказать, что я ворона, клюющая слова, - я хихикнула.
 - Я не сказал, что ты прекрасна, - он протянул мне трубку назад, улыбаясь.
-  Люди бояться смерти, потому что видят перед этим всю свою жизнь? – я смотрела, как ворона перестала клевать.
- С чего ты это взяла, - он удивленно смотрел на меня. Ты же не видела свою жизнь.
- А я и не умирала, насколько я помню.
- А на сколько ты помнишь? - усмехнулся он, - Нет, люди не бояться смерти, они бояться жить. А перед смертью видят то, что они могли бы сделать, если бы не боялись, - сказал он тихо.
- Ты хочешь сказать, человек перед смертью видит свою возможную жизнь?
- Да, и это страшно. Страшно увидеть упущенные возможности. Страшно осознать в последнюю минуты, что один звонок, одно письмо, могло поменять всю жизнь, а страх не дали сделать это. Страх перед жизнью.
- Пойдем, напишем, что-нибудь стоящее, - предложила я ему, - И набей табаком трубку, - я протянула ему потухшую, остывшую трубку.
Белый лист наполнялся словами. Я быстро стучала по клавишам. Когда лист бумаги был почти заполнен, я вспомнила о нем и о трубке.
- Эй, где ты? – крикнула я. В квартире было тихо. Заглянув на кухню, я увидела лежащую на столе пустую трубку. Рядом стояла коробочка с табаком и лежала зажигалка.
- Ты прав, много курить вредно, - произнесла я в пустоту и снова набила трубку, отправляясь на балкон.

mawerick: (Default)

Я ехала в вагоне переполненным женщинами с цветами и еле стоящими цветами. Люди толкались, спешили, несли пакеты с ненужными подарками.
- Ты чего такая злая, - услышала я его голос за спиной.
- Не люблю весну, а 8 марта вообще ненавижу, - проворчала я, в глубине радуясь его появлению.
- А я хотел подарить тебе шарики, - он протянул мне шарик.
- Сегодня только шестое! – воскликнула я, - Что люди будут делать восьмого?
- Ну не хочешь как хочешь, - он проткнул булавкой шарик. Послышался хлопок.
- Ты чокнутый, - засмеялась я. Мы вышли на улицу.
Женщины спешили к метро, неся в руках такие же букеты цветов, как и у других женщин. В этот день они были одинаковыми, а не единственными.
- Одинаковые цветы, одинаковые подарки, одинаковые слова, - вот за это я и не люблю этот праздник.
- А может тебе просто завидно, - он тихонько пихнул меня в плечо. Его крылья успокаивающе шуршали.
- Может, посидим где-нибудь? – предложила я, зная, что он мне не откажет.
- Что будешь? Пиво, вино, мартини или все смешать?
- Давай красное, - подумав, произнесла я.
Мы сидели на качелях и передавали друг другу бутылку вина.
- Как ты думаешь, что такое взаимоотношения двух людей? – я отдала ему бутылку.
- Берем стандартный вариант? – усмехнулся он – Мужчину и женщину.
- Ну да, - я забрала бутылку и сделала глоток, губы не слушались, и было не много больно. На моих губах появилась бордовая полоска.
- Вы странные, - он замолчал, - Почему ты спрашиваешь меня, откуда мне знать, - он пожал плечами.
- Да ладно тебе, - я пихнула его и протянула бутылку, - Ты же шляешься по миру, наблюдаешь за людьми. Ну, расскажи.
- Мне кажется, что двое это как молния?
- Как что? – не поняла я.
- Ну как молния на куртке, например. Она расстегнута, – двое только ищут друг друга, мы ее застегиваем, - если зубцы сходятся, двое начинают жить друг с другом.
- А дальше? – мне было интересно.
- Дальше, они живут. Мы расстегиваем, застегиваем молнию, - люди ругаются, притираются, живут. Но иногда зубцы ломаются, и вот тут у семьи начинается разлад. Иногда ломается один зубец, иногда несколько.
- Молнию можно починить, - я сделала глоток, - Например, намазать воском или прижать плоскогубцами собачку.
- Да, люди тоже пытаются починить свои отношения, - усмехнулся он, - А уж когда дело доходит до прижать «плоскогубцами собачку», - он сделал глоток, - Это скорее похоже на шантаж детьми или еще что-то в этом роде, главное прижать.
- Я давно не видела, как курят, - я посмотрела на него, - Покури.
Он улыбнулся и достал пачку. Чиркнула спичка.

Слова

Feb. 25th, 2009 07:24 pm
mawerick: (Default)

Снег,  на крышах машин, сугробы,  аккуратно выложены на улицах города и крышах. Город  похож на чистый холст художника, на котором контурами нанесенный дома, идущие куда-то люди.
  В моих рыках прозрачная чашка, я  кидаю в нее чай. Не просто чай в пакетиках, который только окрашивает воду, а именно чаинки, засохшие. Они утратили или изменили форму. Впитав в себя воду, они принимают очертания похожие на разные предметы -  крылья бабочки, лепестки роз. Упав на дно чашки, чаинки создают узор, картинку, которую я начинаю рассматривать, выискивая знакомые черты чего-то. Вот эти сложили что-то похожее на дом, а если развернуть чашку, то видна дорога, а так получается буква.
Ароматный чай, хранивший тепло и заботу рук женщины, которые собирала листочки, он другой, он настоящий, совсем не похожий на пакетики. Пакетики, похожи на мешки с песком, в которых только цвет, только  перемолотые фантазии, превращенные в песок.
Размещав чаинки ложкой, я снова смотрю, на танец листочков.
- Засохший чай - это как пустые не произнесенные слова, - он стоял за моей спиной и смотрел в свою чашку, - Как только слова произнесены, они принимают другие очертания, ты не находишь?
- Знаешь, иногда мы воспринимаем слова не так, как их произнес другой человек, - я заглянула в его чашку, - Я вижу в твоих чаинках бабочку, а что видишь ты?
- А я ангела, - он еще раз посмотрел в свою кружку, - Что я еще могу увидеть? – он пожал плечами и зашуршал крыльями.
Мы замолчали, разглядывая танец своих чаинок.
- Люди чаще боятся услышать, что их любят, чем произнести: «Я люблю тебя», - он поднял на меня глаза.
- С чего ты взял?
- Ну, - он сделал глоток, - Как только человек сказал, что тебя любит, он возлагает на тебя ответственность этими словами.
- Какую? – мне хотелось послушать его философию.
- Либо обидеть тебя, сказав, что не любит, либо соврать, - он усмехнулся.
- Ты хочешь сказать, взаимной любви не бывает.
- Ты же сама сказала, что люди воспринимают слова по-разному, - он с усмешкой смотрел на меня, - «Люблю» - для всех разное.

Крыши

Feb. 19th, 2009 11:06 am
mawerick: (Default)

В воздухе начинали пролетать  запахи весны. Я потянула носом, чувствуя запах свежести. Сумасшедшие птицы гонялись друг за другом в предчувствии тепла. Из подъездов во двор выползали кошки, оглядываясь в поисках котов.
Все ждали весны, кроме меня.
С крыши был виден город, все еще укутанный снегом.
- И за что ты так не любишь весну? – он стоял за моей спиной, и смотрел вниз.
- Зато что природа, снова будет надрываться и рожать для нас зелень, что животные и люди будут бегать друг за другом, признаваясь в любви, которая закончится к концу осени.
- Ты встретишь еще столько замечательных людей, - он смотрел на меня и шуршал белыми крыльями, белыми, как снег.
- Это должно меня утешить, - я продолжала смотреть вниз, на город.
- Думаю немного да, - подумав, улыбнулся он.
- Знаешь, мне всегда хотелось написать про геев, - я повернулась к нему.
- Не смотри на меня так, я был мужчиной, - как-то зло ответил мне он, - А что про них писать?
-Трахнуть женщину просто, отдаться мужчине сложнее. Это настоящее доверие. Настоящая нежность.
- Ты чокнутая, - хихикнул он.
- Я знаю, - мы снова облокотились на перила и стали смотреть вниз.
- У тебя дома не стало зеркал, - он посмотрел на мой шрам на лице.
- Да, и что. У меня хорошая память на лица, тем более на свое, - усмехнувшись, произнесла я.
- Пойдем? – он потянул меня за руку с крыши.
- Давай еще постоим. На крышах начинаешь верить, что умеешь летать.

mawerick: (Default)

Лучи дневного солнца, отражаются о белоснежный снег, показывая дорогу в тишину. Двух этажные дома, на знакомых улицах, ставшими чужими, маленький город, похожий на игрушечный.
- Неудачи всегда пытаются оправдать, - услышала я знакомый голос и шуршание крыльев.
- Ты считаешь, я неудачница, - обернувшись к нему, спросила я.
- А разве ты оправдываешься? – улыбнулся он в ответ.
- Что ты тут делаешь? – я была рада видеть его, в этой тишине.
- Так, решил, что тебе не хватает бокала красного вина, - он протянул мне бокал на длинной ножке, - Пройдемся.
Скамейки, спрятанные под сугробами. Он счищает снег, мы ставим бутылку, бокалы и продолжаем стоять рядом.
- Где все люди? – он оглядывается.
- Наверное, уехали в Московское метро, - усмехаюсь я.
- Метро, - он попробовал это слово на вкус, - Метро, как мосты, оставляют любовников без надежды.
- На эскалаторе ты можешь встать выше на пару ступенек, положить руки на плече и поцеловать его губы, - я поднесла бокал и сделала глоток. Вино было чуть вяжущим, оставляющее красный налет на губах, как помада.
- Это в первый раз, во второй ты даже не обернешься к нему, - ехидно заметил он.
- Главное счастье делать что-то в первый раз, - я рассматривала о крылья. Одно было чуть выше другого и слегка разодрано.
- Знаешь, мне кажется, Бог не знает что такое любовь, - я протянула ему бокал.
- Не говори так, - возмутился он, - Он любит всех.
- Да, но я хочу любить одного, а не толпу. Любить одного сложнее, чем всех сразу.
-  Он прощает нам наши ошибки, - пытался убедить меня он.
- Иногда мужчина хочет верить в меленькую лож женщины, он даже хочет ее слышать, чтобы не услышать большую ложь.
- Ну это уже слишком, ты не находишь, - возмутился он.
- Если бы Бог знал, что такое любовь, он бы не жил так долго один, - усмехнулась я.
- Хочешь, я расскажу тебе самую короткую историю о любви? -  он долил себе вина, капнув на белый снег. Капля быстро проникала в снег, оставляя ровную дырку.
- Он ее очень любил, они ехали к ее родителям, всю дорогу шел дождь, когда они доехали, он ее разлюбил, - он поднял бокал, я слегка стукнула свой бокал об его, это было похоже на прикосновение губ к щеке.
- Что значит быть самой невинной из всех виновных? – я смотрела в его такие знакомые глаза, ставшими чужими. Я кинула бокал в сугроб, он торчал, в нем покачивалось не допитое вино. Когда мы завернули за угол, снег запорошил очищенную скамейку и спрятал бокал до весны.

Profile

mawerick: (Default)
mawerick

November 2011

S M T W T F S
   1 23 45
67 89101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 26th, 2017 10:29 am
Powered by Dreamwidth Studios